Loading...

Армагеддон3. Глава седьмая. Мышеловка

Глава седьмая

Мышеловка

Мне кажется, война - это опасное место!
Джордж Уокер Буш,сорок третий президент США

Бум! Бум! Бум!

Стекло практически вывалилось из оконного проема. Санич убедился, что через пару ударов неизвестный противник получит доступ в диспетчерскую, и сжал влажными ладонями облитые пористой резиной рукоятки гранатомета. В основе конструкции ММ-1 лежала еще довоенная, тридцатых годов, разработка под названием «Manville machine projector». Это было револьверное ружье для полиции, стрелявшее патронами со слезоточивым газом.

После выстрела толстый барабан гранатомета поворачивался, и новая сорокамиллиметровая граната оказывалась в стволе. Оружие было простым и функциональным. С его помощью один человек в условиях городского боя мог уничтожить целую роту. Если повезет, конечно.

Вот только Саничу противостояли не люди.

Бум! Удерживаемые проволочками осколки стекла упали на пол. Олег вскинул гранатомет. В окно просунулась толстая, покрытая длинными волосками лапа со сдвоенным когтем на конце. Содрогнувшись от омерзения, Санич нажал на спуск.

Ту-дух! – сипло рявкнул гранатомет. Граната пролетела над лапой и канула в окне. Тотчас же за дверью грохнул взрыв, осколки с пронзительным воем рикошетили от стен станции.

– Получите! – выкрикнул Санич и снова выстрелил. И распишитесь!

После третьего взрыва жуткая волосатая лапа исчезла. Наступила звенящая, тревожная тишина.

– Что, гады, съели? – ухмыльнулся Олег.

Дверь вздрогнула. Ее явно пытались подковырнуть снизу и открыть. С такими-то когтищами отчего и не попытаться…

Отложив ММ-1, Олег взялся за штурмовую винтовку и дал три короткие очереди прямо сквозь дверь. Выстрелы оглушили его, в диспетчерской повис кислый запах пороха. Пули М4 проделали в мягком металле двери десяток аккуратных отверстий. Возня за порогом сразу стихла.

Быстро поменяв оружие, Санич выстрелил из гранатомета и, когда эхо и дробный стук осколков затихли, прислушался.

На станции было тихо.

Неужели все? Боясь поверить, Олег приподнялся, опустил поврежденную ногу на пол и сделал шаг к двери.

Через пустой оконный проем он увидел часть перрона, на котором темнели какие-то кучи. Сделав еще шаг, Санич заметил в дальнем конце станции движение – словно темнота ожила и зашевелилась, медленно ползя к диспетчерской.

Подняв гранатомет на уровень глаз, Олег прицелился по стволу и выстрелил в эту шевелящуюся массу. Ту-дух!! Вспышка, взрыв…

Крепко прикусив губу, чтобы не закричать, Санич привалился к дверному косяку. Он впервые разглядел своих противников, разбросанных взрывом по перрону. Да, подозревал такое, но до конца, до упора не хотел верить. Но теперь он увидел их своими глазами.

Это были гигантские мохнатые пауки…

С того момента, как отключилось электричество, прошло уже очень много времени, но Роулинсон и его люди так никого и не дождались.

– Может быть, на станции случилась поломка? – предположил Нефедов. – А мы тут ожидаем нападения…

– Нет, это не поломка, я знаю, – упрямо заявил полковник. – Гумилев не из тех, кто отступает, не доведя дело до конца. Да и та компания во главе с русским хоккеистом…

– Шеф! – позвал Роулинсона один из солдат. – В тоннеле движение! Мы что-то слышим…

– Постарайтесь уцелеть, tovarishch! Вы нужны мне и Мастеру. Должен же я хоть что-то привезти из своей увлекательной поездки, – ехидно бросил полковник Нефедову и устремился к хвостовому вагону, размахивая «береттой». Следом за ним пробежали двое солдат, охранявших передний вагон.

Нестор хмыкнул, забрался в поезд и прошел к ящикам с материалами. Усевшись на ребристый металлический пол, он положил себе на колени один из пластиковых контейнеров, деловито щелкнул замками и принялся изучать содержимое. Нефедов был не из тех людей, кто теряет время даром…

Штурмовые винтовки людей Роулинсона загрохотали все разом. В ответ из темноты тоже раздались выстрелы. Шальная пуля пробила покатое стекло задней кабины и сочно поцеловала стойку вагона.

Нестор сполз еще ниже, оперся на локоть, продолжая рассматривать запечатанные в герметичные пакеты образцы тканей инопланетных существ. Он открыл уже три контейнера, и везде было одно и то же – биоматериалы, сопроводительные документы на английском, грифованные красными штампами «Top secret», какие-то колбы с мутной жидкостью, покоящиеся в специальных выемках, выстланных поролоном, компьютерные распечатки…

В четвертом контейнере Нефедов обнаружил наконец то, что искал, – пачку фотографий, вложенных в прозрачные файлы. Подсвечивая себе небольшим фонариком, он внимательно рассмотрел все снимки. На большинстве из них оказались запечатлены смазанные силуэты высоких человекообразных существ, одетых в серые балахоны.

И лишь на двух Нестор увидел четкие изображения. Это был один и тот же пришелец, стоящий возле большого мутного зеркала. С чуть пожелтевшего фотоснимка на Нефедова смотрел человек с прозрачной кожей, сквозь которую отчетливо просвечивали синеватые прожилки.

– Так вот каких инопланетян вы тут изучали, – с тихим смешком прошептал Нестор, захлопнул контейнер и прислушался к звукам стрельбы. Похоже, Гумилев и его ребята крепко прижали людей Роулинсона. Их М16 лишь изредка огрызались короткими очередями, тогда как из тоннеля густо летели пули. Они издырявили всю заднюю кабину поезда.

Неожиданно в вагон ввалился тот самый балагур Грег. Распластавшись на полу, он прохрипел:

– Мы потеряли троих. Полковник приказал отходить по тоннелю. Следуйте за мной, сэр…

«Значит, у Роулинсона осталось двое солдат, – быстро произвел в уме нехитрый подсчет Нефедов. – Что ж, похоже, его карта бита. Но встречаться с господином Гумилевым мне сейчас не с руки. Или попробовать разыграть оскорбленного ученого, которому всякие олухи мешают заниматься важным делом?»

Стрельба усилилась.

– Скорее! – завопил Грег, высунулся из вагона и со стоном рухнул на рельсы.

– Минус четыре, – спокойно произнес Нестор, не двигаясь с места.

Взрыв гранаты заставил его вжать голову в плечи. Сверху посыпались осколки стекла и пластика.

И стало тихо.

– Роулинсон! – донесся до слуха Нестора голос Гумилева. – Вы живы? Бросайте оружие!

– И без глупостей, – поддержал его Шибанов.

– Я… – простонал полковник. – Я… сдаюсь…

– Выходите с поднятыми руками! – загремел по всему тоннелю голос Шибанова.

– Я не могу. Я ранен… – глухо ответил Роулинсон.

– Где вы?

– Внизу… Между колесами…

У Нефедова сложилось впечатление, что Роулинсону не хватает воздуха. Однако покидать свое убежище и помогать полковнику Нестор не спешил. Судя по интонациям Гумилева и Шибанова, их еще не отпустила горячка боя, а значит, реакция на появление еще одного человека могла быть неадекватной.

– Вот он! – крикнул кто-то совсем рядом с поездом, и Нефедов узнал голос чернокожего рэпера, которого он снимал с креста. Тоже жив!

– Вылезайте! – рявкнул Гумилев.

– Не могу… – Роулинсон закашлялся. – Шибанов, помогите мне! Джей-Ти!

– Щас, бегу, – хмыкнул чернокожий рэпер.

«Похоже, у полковника задето легкое, – меланхолично отметил про себя Нефедов. – Исцелять будет непросто…»

Нефедов достал Скарабея и легонько сжал в руке. Он привычно поморщился, когда все тело скрутило ледяной судорогой, закрыл на несколько секунд глаза, сосредоточиваясь на предмете. Нужно было выходить, иначе разъяренный гибелью своих людей Гумилев и вправду мог пристрелить Роулинсона, а Нестору полковник нужен был живым и относительно здоровым.

– Э-э-эй!… – как можно громче протянул Нефедов, поднимаясь с пола. – Не стреляйте! Алло, меня слышно? Это Нестор Тарасов! Не стреляйте!

– Ну и дела, чувак! – удивленно воскликнул Джей-Ти, и луч его фонаря заплясал по стенкам вагона. – Иногда они возвращаются! Я тебя помню, точно!

– Кончай причитать и тащи его сюда! – крикнул рэперу Гумилев. – Похоже, все крысы собрались в одном месте!

– Мне нужна помощь… – Роулинсон уже не говорил – сипел, надсадно кашляя после каждого слова.

Нефедов спрыгнул на гравий, прикрылся ладонью от слепящего луча фонаря.

– Я без оружия!

– Покажи руки! – потребовал Гумилев.

Нефедов послушно поднял руки, огляделся. В глубине тоннеля, там, откуда пришла группа Гумилева, виднелись три фигуры. Присмотревшись, Нестор узнал Вессенберга, остальных видел впервые. Позади них громоздилось какое-то сооружение на колесах.

«Стало быть, это все, кто уцелел из группы, – подумал он. – Что ж, злость Гумилева вполне обоснована. Интересно, а эти откуда взялись? Как там их назвал Роулинсон? Шибанов, Джей-Ти… Девушки… Ладно, пора заняться полковником».

– Роулинсон, вы слышите меня? – громко спросил Нефедов, пытаясь рассмотреть полковника между колес поезда.

– Да-а… – донеслось оттуда.

– У вас ранение в грудь?

Вместо ответа Роулинсон закашлялся.

– Он сейчас истечет кровью, – повернулся к Гумилеву Нестор. – А без него мы не сумеем выбраться наружу и вообще выполнить свои… гм… миссии. Ну и в целом – какая вам польза от того, что полковник погибнет?

– Плевать я хотел на вашу миссию! Из-за вас погибли люди…

– Если вы позволите, я все же окажу полковнику помощь, а потом объясню ситуацию…

Не дожидаясь ответа, Нефедов опустился на колени, согнулся и нашарил в темноте тело Роулинсона, которого уже покинули последние силы. Крепко сжав руку полковника, Нестор расслабился и представил, как целительная энергия Скарабея течет сквозь него, вливаясь в конечность раненого. Энергия эта представлялась Нефедову как некая очень холодная молочно-белая жидкость, густая, вязкая, не имеющая ни вкуса, ни запаха. Процесс исцеления начинался после того, как тело больного, являющееся для жидкости полым сосудом, наполнялось ею, что называется, под завязку.

– Хр-р-р… – Роулинсон задергался, захрипел.

– Что он там делает? – спросил Гумилев.

– Наверное, лечит. – Джей-Ти присел на корточки и посветил под вагон фонарем. – Похоже, наш полковник вознамерился склеить ласты. Мать твою, у него вся морда в крови!

– Штреллер пропал, – перебил рэпера подошедший Вессенберг. – Когда началась стрельба, он был рядом со мной, а потом исчез…

– Удрал, – подтвердила Мидори. – Да и черт с ним, он ведь все равно чокнутый. Пусть теперь милуется со своими чудовищами в тоннелях.

– В самом деле… – согласился Гумилев. – Эй, Тарасов, долго вы еще будете возиться?

– Заканчиваю. – Нестор ответил с трудом – на него, как всегда после интенсивного лечения, накатила дурнота. Перед глазами плавали разноцветные кольца, в уши словно набили вату…

– Надо дать сигнал Саничу, чтобы включил питание. – Шибанов перекинул автомат в левую руку и легко запрыгнул в вагон.

– Стой! – Гумилев с досадой ударил кулаком по пластине сдвижной двери. – Сперва перенесем тела погибших в поезд. Их надо похоронить по-человечески…

– Полковник? – Нестор, отпустив руку Роулинсона, легонько толкнул его. – Вы в порядке?

– Кажется… Я могу дышать…

– Тихо, тихо! – выбравшись из-под вагона, Нефедов тяжело опустился на порожек. – Вылезайте. Господин Шибанов прав – нам надо убираться отсюда.

Роулинсон вылез на четвереньках и выпрямился во весь рост, с удивлением оглядывая себя.

– Невероятно! Как вы это все-таки делаете?!

– Top secret, – вспомнив грифы на документах, отшутился Нефедов.

Мрачно наблюдавший за всем этим Гумилев шагнул к Роулинсону.

– Я всего лишь выполнял свой долг… – нерешительно промямлил полковник, отступая назад.

– Итак, господин Гумилев, – Нефедов сделал полупоклон, – господин Шибанов, – последовал еще один полупоклон, – дамы, мистер Джей, профессор, – он по очереди раскланялся со всеми поименованными, – имею честь предложить вам план спасения…

– Прекращай этот цирк! – устало произнес Гумилев.

– Пусть скажет, – пожал плечами Шибанов. – Послушать можно. Джей, а ты будь другом, свяжи полковнику руки. И ноги, пожалуй, тоже.

…Когда Нефедов закончил говорить, в тоннеле воцарилась тишина.

– Мне не нравится идея вступить в переговоры с Мастером, – наконец сказал Гумилев. – Он сумасшедший…

– Вы даже не представляете, насколько он сумасшедший, – произнес Шибанов. – Но следует признать – план господина Нефедова реален.

– И самое главное – безальтернативен, – торжествующе усмехнулся Нестор.

– Индро Юльевич, ваше мнение? – повернулся к эстонцу Гумилев.

– Я соглашусь с Шибановым – план реален.

– Хитро закручено, – выпалил Джей-Ти. – Пожалуй, я тоже за. Ми, что скажешь?

Мидори дернула плечиком, давая понять, что не против. Все посмотрели на Атику.

– Господь помогает тем, кто сам себе помогает, – ответила девушка известной поговоркой.

– Стало быть, решено, – подвел черту Гумилев.

– Вы забыли спросить меня, – скрипуче сказал Роулинсон. – Поскольку я – ключевой персонаж во всей этой схеме, мне хотелось бы получить некоторые гарантии…

– Не в вашем положении рассуждать о гарантиях, – отрезал Шибанов. – У вас есть выбор, но это выбор между некоторой жизнью и немедленной смертью.

– Хорошо сказано, Расти, – одобрил Джей-Ти и самым бесцеремонным образом потащил полковника к поезду, то и дело поддавая ему под зад коленом.

– Грузим тела и связываемся с Саничем. – Гумилев закинул автомат за спину и вдруг обратился к Нефедову: – Я не знаю, что за игру вы ведете, но я буду внимательно следить за вами…

– Сюда, сюда! – донеслись вдруг из тоннеля истерические выкрики. – За мной, собачки! Вот тут еда, много еды! Сюда!!!

– Это голос Штреллера, – опознал Вессенберг. – Но что он кричит?

– Зовет кого-то… – Шибанов на всякий случай отодвинул Атику за спину. – Джей, посмотри, я прикрою…

Рэпер, недовольно бормоча что-то о большом количестве командиров, свалившихся на его черную голову, вытащил пистолет и двинулся вдоль стены тоннеля, постоянно оглядываясь, словно проверяя, в самом деле прикрывает его Ростислав или же нет.

Когда Джей-Ти прошел около сотни метров, Шибанов нетерпеливо окликнул его:

– Ну, чего там? Где этот придурок?

– За мной, собачки, сюда, сюда! – неслось из тоннеля.

– Это наш проповедник! – отозвался Джей-Ти. – Идет сюда.

– Один?

– Мать твою! – внезапно завопил рэпер, сорвался с места и стреканул обратно к поезду.

– Да что там?! – к встревоженному Шибанову присоединился Гумилев.

– Пауки! Он ведет пауков!! – Джей-Ти на бегу выстрелил.

– Быстро все в вагоны! – Ростислав подсадил Мидори, Атику, затолкал в двери Вессенберга. – Андрей, сигнал!

Гумилев бросился в кабину машиниста. Дождавшись Джея, Шибанов следом за ним запрыгнул в вагон и вручную закрыл дверь. Они прошли в хвост поезда и встали у разбитого взрывом гранаты стекла, приготовившись отбивать нападение арахнидов.

– Вессенберг говорил, что эти твари не нападают на неподвижные объекты, – заметил Шибанов.

– Чувак, док ведет их за собой. И он очень подвижен. – Джей-Ти кивнул на маячащую в тоннеле фигуру с длиной бородой. – Если ваш олигарх не заведет эту чертову колымагу, нам всем конец…

Не бывает людей, которые ничего не боятся. Этот нехитрый постулат Олег Санич уяснил еще в раннем детстве. Даже самый безбашенный, самый отъявленный во всем районе хулиган обязательно имеет свою кнопку, в данном случае – «кнопку страха». Он может бить стекла, грабить сверстников, драться на танцах, хамить милиции и писать на стенах матерные слова, но вот однажды ему доведется «зажать» в темном переулке очередного очкастого «ботана», а у того из-под пальто на плечо выберется вдруг ручная белая крыска, безобидная и даже милая. И как только гроза всего района увидит ее, нажмется сама собой «кнопка страха». Хулиган бросится прочь на подгибающихся ногах, задыхаясь и потея.

Такой неконтролируемый страх именуется «фобия». Ученые считают, что все люди подвержены фобиям, просто у большинства они схожи и просты – боязнь высоты, боязнь темноты, боязнь собак. Но есть фобии очень экзотические: коулрофобия, что означает боязнь клоунов, галеофобия – страх перед ласками и хорьками и даже гленофобия, то бишь опасение смотреть в глаза куклам.

Фобия Санича, его «кнопка страха», была не то чтобы очень редкой, но доставила ему немало неудобств в жизни. Конечно, с возрастом он научился контролировать эмоции и лишь бледнел, заметив на подушке или на ножке стола очередного паука. Этот самоконтроль очень пригодился в Средней Азии, где курсанту погранучилища, а впоследствии офицеру ГРУ Саничу довелось столкнуться с совершенно экзотическими видами арахнид.

Но даже те огромные тарантулы и фаланги были мирными и безобидными козявками в сравнении с мохнатыми монстрами, ползающими по стенам и потолку станции. Стоило Саничу увидеть их, как невидимая рука нажала его «кнопку страха».

Сердце гулко забухало в ушах, руки и ноги ослабли. Привалившись плечом к стене возле двери, Олег глубоко вдохнул и понял, что воздух не поступает в легкие, потому что горло сдавил спазм. Беззвучно открывая и закрывая рот, словно рыба, он попятился к столу, слепо шаря вокруг себя руками. По пути ему подвернулся стул, и Санич с грохотом опрокинул его.

Шум, видимо, и привлек внимание тварей. Выставив перед собой толстый ствол гранатомета, он с ужасом вслушивался в приближающиеся царапающие звуки – пауки один за другим ползли к диспетчерской. Представив, как мерзкие членистоногие пытаются влезть в дверное окно, вспомнив покрытую толстыми волосками лапу с когтями на конце, Олег не сумел сдержаться. Запаниковав, он открыл беспорядочную стрельбу, выпуская в окно гранату за гранатой.

Ту-дух! Ту-дух! Ту-дух! Ту-дух! – лаял ММ-1, наполняя диспетчерскую сизым туманом отработанных пороховых газов. Грохот взрывов за дверью слился в непрекращающийся рев. Там бушевало пламя и свистели осколки. Эти звуки показались Саничу самой сладкой на свете музыкой, вернувшей ему ощущение безопасности. Увлекшись, Олег вошел в раж и захохотал.

– Жрите, жрите, сволочи!! – крикнул он, всаживая в окно очередную гранату.

Барабан ММ-1 был рассчитан на двенадцать зарядов. Санич выпустил уже десять, но на одиннадцатом выстреле у него дернулась рука, и ствол гранатомета повело в сторону.

Граната ударила в косяк двери. Взрывная волна швырнула Олега на пол, осколки пробили бронежилет и впились в тело. Выбитая дверь улетела прочь, в диспетчерскую вполз едкий дым. Контуженый, истекающий кровью Санич с трудом приподнялся на локтях и, словно во сне, увидел, как через порог медленно переползает огромный черный арахнид.

Выпавший из рук гранатомет с последним зарядом валялся в паре метров от Олега. Штурмовая винтовка лежала на столе. Чтобы дотянуться до нее, нужно было хотя бы сесть. На это у Санича ушли последние силы, но он твердо знал, что не имеет права умереть, не выполнив приказ Гумилева. Поэтому Олег, не обращая внимания на острую боль, все же поднялся и стянул со стола М4. Едва оружие привычно легко в липкие от крови ладони, Санич выстрелил, стараясь попасть в уродливую головогрудь паука, снабженную острыми зазубренными челюстями. Откуда-то всплыло слово «хелицеры» – кажется, челюсти у паукообразных назывались именно так.

М4 дернулась в руках, выпустив короткую очередь. Пули прошли над пауком. Санич шепотом выругался и попытался прицелиться, но тут крадущийся паук вдруг совершил невероятный прыжок в сторону, оказавшись на стене. Вторая очередь ушла «в молоко». С трудом ворочая ставшей неожиданно очень тяжелой винтовкой, Олег пытался поймать паука в прорезь прицела, но тот передвигался со скоростью электрического разряда, оказываясь то на полу, то на тумбочке, то на потолке.

Зуммер вызова застал Санича врасплох. Ожил динамик на стене, и голос Гумилева, искаженный помехами, загремел в диспетчерской:

– Олег! Это Гумилев! Ты слышишь меня? Мы в поезде! Повторяю – мы в поезде! Срочно включай питание контактного рельса!

– Сейчас… – пробормотал Санич, отталкиваясь здоровой ногой от залитого кровью пола. – Сейчас, Андрей Львович…

Квадратная кнопка включения питания находилась рядом с темным монитором слежения. Тут же располагался микрофон, но Олег сразу понял, что ответить шефу он не успеет. Паук, спрыгнув с потолка, оказался совсем рядом с Саничем, и мгновение спустя его челюсти-хелицеры со скрежетом впились в титановую трубку ножного биомеханического протеза.

– Включаю!… – выдохнул Олег, кулаком ударив по кнопке.

Пульт ожил, разноцветные огоньки побежали по схематическому изображению подземной дороги, иллюстрируя процесс подключения контактного рельса.

– Успел… – Санич повернул голову и потянулся за отложенной штурмовой винтовкой.

В этот момент паук, продолжавший терзать протез, бросил свое бесперспективное занятие, угрожающе вскинул мохнатые лапы, коротким прыжком перемахнул на грудь Олега и вонзил хелицеры ему в шею…

– Молодец! – похвалил своего начальника службы безопасности Гумилев, едва поезд тронулся. – Надеюсь, Санич продержится до нашего возвращения.

Он повернул ручку управления до отказа, внимательно следя за цифрами в окошечке индикатора скорости. Когда поезд разогнался до ста миль в час, Гумилев перевел ручку в положение «half-speed [22] », откинулся в кресле и спросил:

– Пауков было много?

– Прилично. – Шибанов с содроганием вспомнил, как мохнатые арахниды набросились на тела погибших, лежащие в тоннеле. Они выедали мягкие ткани, растаскивали кишки, отгрызали головы…

– А что Штреллер?

– Сукин сын, – через плечо Ростислава крикнул Джей-Ти. – Он такой же сумасшедший, как мы с вами! Не добежав метров десяти, этот ублюдок остановился и замер…

– То есть он навел на нас пауков специально? – удивленно вскинул бровь Гумилев.

– Похоже на то.

– Интересно, на кого он работал? – спросил Шибанов.

– Боюсь, этого мы уже никогда не узнаем, – вздохнул Вессенберг. – Хотя, скорее всего, ни на кого он не работал. Просто шизофреник. А что у шизофреника в голове, никогда не угадаешь.

– Не думал, что доведется управлять поездом, пусть и подземным, – сменил тему Гумилев, прикинув, что сам эстонец еще не так давно выглядел немногим более нормальным, чем чокнутый Захария Штреллер.

– Я тоже никогда не предполагал, что буду путешествовать по секретной железной дороге в компании с русскими олигархом и хоккеистом, – хохотнул Джей-Ти. Рэпер расположился на диване и чистил оружие. Мидори, Атика и Вессенберг сидели напротив. Развязанный Роулинсон лежал на полу, невидяще глядя в потолок. Нефедов торчал у передней двери, то и дело посматривая на часы.

– Боишься, что поезд выбьется из расписания? – с иронией спросил у него Джей-Ти.

– Боюсь, что мы приедем в Солт-Лейк заполночь, а это означает усиленные патрули и спящее командование, что в свою очередь может стать большой проблемой.

– Мастер никогда не спит, – вспомнив свое пребывание в Солт-Лейк-Сити, буркнул Шибанов.

– Тарасов, – окликнул Нестора Гумилев. – Если уж вы не тот, за кого себя выдавали, быть может, заодно расскажете и о том, какой у вас интерес во всем этом предприятии? – Он неопределенно взмахнул рукой.

– Я – ученый, Андрей Львович, – серьезно сказал Нефедов.

Роулинсон неожиданно расхохотался – точно закаркал ворон.

– Ученый, кха-кха-кха! Вы его больше слушайте! Ученый, это же надо…

– Заткнитесь, полковник! – Гумилев еле удержался, чтобы не пнуть Роулинсона, и снова спросил: – При каких обстоятельствах вы познакомились?

– Пусть он лучше расскажет, при каких обстоятельствах мы с ним расстались в прошлый раз! – опять встрял полковник.

– Андрей Львович, – глядя в голубые глаза Гумилева своими разноцветными глазами, твердо сказал Нефедов, – во многом знании многия печали…

– Меньше знаешь – крепче спишь! – осклабился Джей-Ти. Точно, тут я согласен!

Поезд несся по тоннелю. Бесшовные рельсы обеспечивали плавность хода и относительно низкий уровень шума. Вагоны чуть покачивались, и многие из пассажиров начали клевать носом. Вессенберг затеял с Нестором разговор об инопланетных формах жизни, но тот не поддержал профессора. Натянув на глаза капюшон куртки, он улегся на диване и уснул.

Час спустя Гумилев растолкал его и вызвал в кабину машиниста, где уже находились Шибанов и Роулинсон. Следом за Нефедовым туда проследовал и Вессенберг.

Полковник после чудесного излечения от смертельной раны выглядел бодрым, но время от времени прикладывался к фляжке с виски. При этом от внимательного взгляда Нестора не укрылось, что на грязных бинтах Роулинсона проступили кровавые пятна.

– Через пару часов мы прибудем на станцию Солт-Лейк-Сити, – начал Гумилев. – Давайте еще раз обсудим наши действия.

– Да, по-моему, все ясно, – пожал плечами Шибанов. – Полковник проводит нас через охрану к Мастеру. Мы берем того в заложники и…

Роулинсон вдруг захихикал.

– В чем дело? – нахмурив брови, повернулся к нему Гумилев.

– Вы не сможете меня заставить! – быстро проговорил Роулинсон. – И убить меня вы тоже не посмеете. Я – ваша единственная надежда выжить. Поэтому будет вот как: когда мы прибудем на конечную станцию, я свяжусь с Мастером и сообщу, что нахожусь в заложниках. Требования, которые предъявляют захватившие меня люди, таковы: транспорт и безопасный коридор до границы Закрытой Территории. Взамен они отдают все материалы, добытые в Зоне 51. Я сопровождаю вас до северного берега Большого Соленого озера…

– Откуда такая самоуверенность? Что помешает мне вот прямо сейчас пристрелить вас и скинуть труп с поезда?

– Без меня вы не сумеете выбраться со станции на поверхность, – пожал плечами Роулинсон.

– Роулинсон, – вмешался в разговор Нефедов. – Вы обратили внимание, что исцелилась только ваша пулевая рана, а то, что мучает вас последние годы, осталось без изменений?

– Идите к черту! – проскрипел полковник.

– А ведь я бы мог… – Нефедов изобразил жестом, как он снимает с шеи Роулинсона бинт.

Полковник хмыкнул, но глаза его подозрительно заблестели.

– Только представьте, – вкрадчиво продолжил Нефедов, – всего один… ну максимум два сеанса – и вы сможете жить, как нормальный, здоровый человек. Никаких бинтов, никаких мазей, никаких страданий… И чтобы все это произошло, вам надо всего лишь посодействовать нам. Это даже не предательство. В конце концов, кто он вам, этот Мастер? Смотрите, Роулинсон, для вас тут одни плюсы: вы становитесь здоровым и избавляете мир от отъявленного мерзавца. Опять же не факт, что вы настолько важный заложник, что Мастер будет стараться сохранить вас на наших условиях… Может быть, вы себя переоцениваете. А мы вас оцениваем адекватно. Итак?

Полковник, внимательно выслушав Нефедова, неожиданно всхлипнул:

– Вы чудовище, tovarishch!

– Есть такое дело, – ухмыльнулся Нефедов. – Но я не услышал окончательного ответа в утвердительной форме. Вы будете действовать на нашей стороне?

– Да… – очень тихо, но вполне отчетливо произнес Роулинсон и вытащил фляжку. – А теперь идите все к черту. До Солт-Лейк-Сити еще два с лишним часа. Я отправляюсь спать…

Конечная станция секретной подземки выглядела совсем не так, как на базе Неллис. Внутри тоннеля здесь располагался еще один, меньшего диаметра. Едва поезд въехал в него, как позади опустилась круглая плита, украшенная с двух сторон знаками биологической и химической опасности и надписями «Caution hazard [23] ».

– Что за фигня, чуваки? – удивился Джей-Ти.

Роулинсон снизошел до объяснений:

– На военной базе Дагуэй, с которой сообщается станция, проводились испытания оружия массового поражения.

Как ни странно, сейчас полковник выглядел значительно более трезвым, чем пару часов назад, хотя выпил за это время довольно приличную дозу.

– Что еще за Дагуэй? – Шибанов тревожно переглянулся с Гумилевым. – Вроде речь шла о Солт-Лейк-Сити.

– Военная база Дагуэй, – менторским тоном начал Роулинсон, – появилась в Юте во время Второй мировой войны. Перед Армагеддоном на базе насчитывалось свыше шести сотен строений различного назначения. Здесь разрабатывались самые токсичные в истории вещества, например пресловутый «Ви-Экс», несколько молекул которого вызывают у человека паралич и мгновенную смерть. Кстати, в начале 2011 года на базе произошел инцидент, связанный с утерей пробирки «Ви-Экс». Тысяча четыреста сотрудников базы были заперты во внутренних помещениях, проверка шла три дня.

– Нашлась? – оглядывая внутренности герметичного тоннеля, спросил Нестор.

– Да, – кивнул Роулинсон. – А вот если бы кто-то вынес пробирку на поверхность и разбил ее над Солт-Лейк-Сити, город вымер бы в течение нескольких минут.

– И что же, эта дрянь лежит тут до сих пор? – поинтересовался Вессенберг.

– Думаю, да. Мы, правда, пока не нашли хранилища, но тут десятки километров подземных коммуникаций, бункеры, лаборатории…

– А вы бы в Ираке попробовали, – улыбнулся Шибанов. – Ну, американцы ведь всегда ищут химическое и биологическое оружие там, а не у себя дома.

– Ха-ха, tovarishch, – вяло оскалился Роулинсон. – Если хотели меня подколоть, то напрасно – о слабоумии наших военных у меня точно такое же мнение, как и у вас, притом сложившееся очень давно. Если хочешь что-то изгадить – попроси военных. Кстати, господа, имейте в виду, что база Дагуэй гораздо более автоматизирована, нежели Неллис. Нам придется пройти через несколько карантинных блоков со специальными тамбурами…

– И поэтому я на всякий случай привяжу вас к себе. – Шибанов вытащил из кармана разгрузки моток веревки. – Так всем будет спокойнее.

Поезд остановился, мягко ткнувшись в резиновую подушку, темнеющую в торце тоннеля. Звонко клацнули фиксаторы колесных пар, двери открылись, и Гумилев увидел залитый мертвенным светом ртутных ламп узкий перрон и одну-единственную дверь, также снабженную пиктограммами, предупреждающими о био- и химической опасности.

– Куда вы нас привезли, Роулинсон? – проворчал Вессенберг, выгружая из хвостового вагона контейнеры с образцами.

– В ад, господа, точнее, в его преддверие, – усмехнулся полковник и приложился к фляжке. Потом посмотрел ее на просвет и выбросил под колеса вагона.

Если база Неллис, а в особенности мрачные подземелья Зоны 51, походила на декорации к голливудским фильмам, то внутренние помещения базы Дагуэй напоминали не столько военный объект, сколько госпиталь или гражданскую больницу.

Стены, полы и потолки здесь были выкрашены в ослепительно белый цвет, повсюду горели синие дезинфекционные лампы, в сухом воздухе висел стойкий запах медикаментов. Пройдя через тройной тамбур со сменным давлением, нагруженная контейнерами группа очутилась в широком коридоре.

– Камеры слежения? – повертев головой, спросил Гумилев.

– Только снаружи, мы экономим электричество, – ответил Роулинсон. – Да и на что тут смотреть? Мы же не используем поезд как метро, один раз всего и прокатились… Как бы не в последний…

– Дальше куда? – деловито спросил Шибанов, дернув левой рукой веревку, другой конец которой был накрепко привязан к поясному ремню полковника.

– В конце будет холл, там есть переговорное устройство. По нему я должен сообщить Мастеру о возвращении.

– А где посты охраны?

– Наверху, – недовольно проскрипел Роулинсон. – Зачем они внизу, если выбраться можно только наверх? Что тут охранять?

– Кстати, а почему вы не охраняете станцию и нижние уровни? – заинтересовался Вессенберг.

– А зачем? Про пауков и других зверушек мы не знали, база Неллис стояла необитаемая. И потом, наши люди боятся спускаться в лаборатории Дагуэя надолго. Они верят, что тут бродят призраки тех, кто погиб, отравившись боевой химией, или умер от смертельных болезней во время испытаний. Народ любит суеверия…

– Призраки? – переспросил Нефедов. – Их кто-то видел?

– Видели несколько человек… – неохотно сказал Роулинсон. – И даже на камеру вроде бы засняли. Я смотрел запись… Да, какие-то фигуры, полупрозрачные, морды синие. Может, это и призраки, но сдается мне, что в глубинах Дагуэя мог оставаться кто-то из персонала. В любом случае все это было год назад. С тех пор и призраков вроде не появлялось, и те, кто их видел, померли или были убиты. Кстати, мы пришли – вот холл, надо только активировать переходной шлюз.

То, что полковник называл холлом, на самом деле представляло собой круглый белый зал. Из него крестообразно расходились в разные стороны четыре коридора, по стенам которых тянулись бесконечные двери.

– Там лифты, но они не работают, а вот там – хранилища медпрепаратов. Мы попытались их использовать, но оказалось, что здесь сосредоточены огромные запасы вакцины против лихорадки Эбола. У нас в штатах, слава Создателю, этой болезни нет.

– Но, видимо, предполагалось, что она может здесь появиться, – проворчал Вессенберг.

– Мать твою, вот уж точно дерьмо собачье! – Джей-Ти с отвращением сплюнул. – Эбола… Получается, здесь готовились к тому, чтобы лечить заболевших?

– Получается, что здесь готовились к бактериологической войне, – в тон ему сказал Шибанов.

– Вот переговорное устройство, – Роулинсон указал на панель интеркома, закрепленную на стене.

Красный огонек периодически мигал, показывая, что устройство исправно и подключено к сети.

Ростислав подвел полковника вплотную к панели. Мидори достала «смит-и-вессон» и приставила ствол к затылку Роулинсона.

– Помните: одно неверное слово – и вы труп, – предупредил его Гумилев.

Набрав нужный номер, полковник кивнул и, дождавшись, когда в динамике послышится гудок вызова, произнес:

– Хэлло! Здесь Роулинсон, вызываю Мастера.

– Мастер слушает. Вы вернулись, дружище?

– Так точно, сэр!

– Докладывайте!

– Мы нашли в Зоне 51 интересующие нас объекты и вывезли с собой часть материалов.

Роулинсон замешкался, и Мидори кровожадно взвела курок.

– Потери? – спросил Мастер, немного помолчав – видимо, обдумывал поступившую информацию.

– Незначительные. Сэр, я думаю, вам необходимо взглянуть на наши трофеи.

– Ну так в чем же дело, полковник?

– Не уверен, что тащить все это в Цитадель – хорошая идея. Будет лучше, если вы подъедете сюда, сэр! Мы за это время поднимем груз со станции.

Мастер некоторое время молчал, видимо, взвешивая все «за» и «против», потом решительно пророкотал:

– Хорошо, Роулинсон. Думаю, вы правы и знаете, что делаете. Правда, у нас тут возникли кое-какие проблемы, однако… Да, я выезжаю. Но если эти материалы окажутся…

– Это настоящее сокровище, сэр! – скрипуче сообщил полковник. – Мы даже не предполагали, что нам настолько повезет. Это настоящий сюрприз, как на Рождество!

Шибанов и Гумилев переглянулись. До этого момента Роулинсон действовал точно по плану, но последняя фраза насторожила всех.

– Вы меня заинтриговали, полковник, – снова помолчав, сказал Мастер.

– Мы поднимем контейнеры на пост охраны и будем ждать вас, сэр!

– Еду. Конец связи! – И Мастер отключился.

– Сколько отсюда до Цитадели? – быстро спросил у Роулинсона Шибанов.

– Минут тридцать-сорок.

– Мы успеем подняться?

Полковник повернул голову и внимательно посмотрел в разноцветные глаза Ростислава.

– Конечно. Мы на минус пятом этаже. Подъем займет от силы пятнадцать минут. Это же лифт.

– Сколько охранников на посту?

– Трое.

– Мастер сказал: «У нас тут возникли кое-какие проблемы». Что он имел в виду? – внимательно глядя в глаза полковнику, спросил Гумилев.

– Откуда мне знать? Когда я уезжал из Солт-Лейк-Сити, все было в порядке. Точнее, все было, как обычно.

– А что имели в виду вы, говоря про Рождество?

– Увы, tovarishch, я имел в виду именно Рождество и только Рождество, – с печальной улыбкой сказал Роулинсон. – Если вы полагаете, что это кодовое слово, означающее, что я в опасности, то вы заблуждаетесь.

– Надеюсь, – кивнул Гумилев. – Надеюсь…

Контейнеры загрузили в лифт, воспользовавшись складными грузовыми тележками, стоявшими рядком у стены. Снова впавший в научную жадность Вессенберг настаивал на том, чтобы контейнеры не брать, но Гумилев быстро разъяснил ему, что в случае провала операции они все равно достанутся Мастеру, а наверху помогут отвлечь внимание. Мастер может сильно удивиться, обнаружив, что его встречают с пустыми руками.

Гумилев оглядел свою армию. Хотя это была уже не его армия – из первоначального состава уцелел только Вессенберг. Да еще Тарасов, который номинально тоже являлся членом отряда, хоть и оказался в итоге совсем не тем, за кого себя выдавал. Вот тебе, грустно подумал Гумилев. Человеку в мозги никак не забраться… Проверки, тестирования, детектор лжи – и каков результат? А что бы он делал, не встреться в нужную минуту банда Шибанова? Сгинул в тоннелях подземной железной дороги?

Первый охранник попался им у самого лифта. При виде Роулинсона он быстро вытянулся и отдал честь, потом сообразил, что с полковником прибыли какие-то вовсе не те люди, но сделать ничего не успел – Роулинсон быстро ударил его в живот, а когда охранник согнулся, добавил ребром ладони по шее. Вессенберг оттащил в сторону сомлевшего вояку и быстро связал скотчем.

– Браво, полковник, – одобрил действия пленного Шибанов. – Так и дальше действуйте.

– Спасибо, tovarishch, – неприязненно отозвался Роулинсон.

Двое других охранников сидели в застекленной круглой кабинке поста охраны и играли в покер. Судя по всему, с дисциплиной в армии Мастера было не ахти, о чем охранники тут же пожалели – их автоматы висели на спинке свободного кресла, не дотянуться. Оба послушно подняли руки и были сноровисто обездвижены тем же Вессенбергом при помощи того же скотча.

– Шустро вы, Индро Юльевич, – похвалил эстонца Гумилев.

– Я в свое время изучал ветеринарию. Там, помимо прочего, учат правильно пеленать кошек для проведения им процедур, – пояснил Вессенберг.

Чемоданчик он так и таскал, в случае нужды кладя на пол и опираясь на него коленом.

Шибанов посмотрел на часы.

– Пора бы уже Мастеру приехать.

– Да, задерживается, – согласился с ним Гумилев. – Я так понимаю, вон те двери напротив – это второй лифт, на котором и спустится Мастер? – уточнил Андрей.

– Да, мы поднялись на одном, он спустится на другом. Видимо, раздельные лифты строились из соображений безопасности. Нельзя сразу с нижних уровней подняться на поверхность, но только миновав пост охраны.

– Разумно… – Гумилев выжидающе посмотрел на тусклый пластик лифтовой двери. Ему не давали покоя слова Роулинсона про Рождество. Как-то не гармонировали они с полковником, да и в переговорах с Мастером смотрелись неуместно…

– Делаем так! – решительно воскликнул Гумилев. – Контейнеры на тележке – сюда! Вы, полковник, станете рядом с ними. Ростислав, поскольку ты контролируешь полковника, спрячься вот тут, за выступом. Остальным рассредоточиться так, чтобы вас не было видно от дверей лифта!

Быстро и бесшумно команда укрылась за кабинкой поста охраны. Роулинсон растерянно стоял возле контейнеров, Шибанов подергал его за веревку:

– Полковник, постарайтесь выглядеть более естественно!

– Я стараюсь! – буркнул Роулинсон.

Над выходом из второго лифта замигали красные светодиоды – кто-то спускался.

– Общая готовность! – крикнул Гумилев.

Двери отворились, и из кабины высыпали несколько автоматчиков в полном снаряжении наподобие того, что использует спецназ SWAT. За ними вышел Мастер – он тоже был в боевом облачении, но сквозь бронированное стекло забрала Гумилев отчетливо увидел знакомое лицо и прядь седых волос, свисающую на лоб.

– Рад приветствовать вас, сколько бы вас тут ни было! – громко произнес Мастер, подняв руку величественным жестом. – Предлагаю не создавать ненужных эксцессов и поговорить, как приличествует цивилизованным людям.

«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, – подумал Гумилев. – Вернее, Рождество».

– Как видите, я приехал сюда лично, хоть и в сопровождении охраны, – неторопливо продолжал Мастер. Если ему и тяжело было в бронежилете и прочей амуниции, виду он не подавал. – Тогда как вполне мог бы попросту уничтожить вас еще в тоннеле. Поверьте, это не составляет большого труда.

Роулинсон устало опустился на ближайший контейнер. Он вправе был рассчитывать на пулю в затылок, но, вероятно, надеялся, что убивать его ни к чему. В любом случае, поделать полковник ничего не мог.

– Хорошо, – Гумилев вышел из своего укрытия, опустив оружие. – Давайте поговорим, если угодно. Меня зовут Андрей Гумилев, я – руководитель специальной миссии ООН. Могу показать вам удостоверение.

Андрей остановился рядом с Роулинсоном и ждал. Мастер улыбнулся за щитком шлема:

– Вот как, ООН? Я ждал, что эта в общем-то никчемная организация рано или поздно пришлет кого-нибудь… Вот только мне странно, что вы не прилетаете в голубом вертолете [24] , а вылезаете из тоннеля, связывающего сверхсекретные объекты, принадлежащие правительству Соединенных Штатов. Вернее, принадлежавшие – сейчас они находятся под юрисдикцией Республики Солт-Лейк-Сити. И все, что находится на территории этих объектов, принадлежит также Республике.

– Я этого не оспариваю, – утвердительно склонил голову Гумилев. – Правда, я не видел ни одного документа, позволяющего считать Республику Солт-Лейк-Сити правопреемником Соединенных Штатов Америки.

– Скоро такие документы появятся, и вы нам в этом поможете. Надеюсь, вы понимаете, что у нас благие цели?

– Цели – да, но о методах их достижения я готов поспорить.

– О, методы… «Цель оправдывает средства» – это разве не ваш дядюшка Джо [25] говорил?

– Разочарую вас – подлинный источник неизвестен, но выражение появилось еще в пятнадцатом веке.

– Стало быть, оно проверено временем, – умело парировал Мастер. – К тому же мы здесь сидим, отрезанные от всего цивилизованного мира, и вынуждены устраивать свою судьбу так, как можем. Но давайте перейдем к делу. Я вижу несколько контейнеров и подозреваю, что это далеко не все из обнаруженного на базе Неллис, ведь так?

– Да, сэр, – неожиданно отозвался Роулинсон, так и сидевший на одном из ящиков. – Плюс с нами человек, который может разработать вакцину против вируса. Он творит чудеса!

Шибанов дернул за веревку, и полковник кубарем покатился со своего насеста. Мастер добродушно рассмеялся, наблюдая за этой картиной, но тут же осекся, прокашлялся и сказал:

– Пора заканчивать. Как вы, вероятно, слышали, у нас проблемы наверху. Поэтому я даю вам минуту на размышления. Надеюсь, что вы предпочтете мирно сдаться. Обещаю, что никому не причинят вреда.

– Даже мне?! – высунулся из-за опоры поста Джей-Ти.

– О, наш черный приятель! Никак не ожидал вас тут встретить! – неподдельно удивился Мастер. – Не хотите ли вы сказать, что вместе с вами…

– …Да, – перебил Шибанов, – вместе с ним и я. В прошлый раз я немного помял вашу машину, когда спасался бегством. Можете выставить мне счет из сервиса.

– Ладно вам, мистер Шибанофф! – махнул рукой Мастер. – Вы доставили мне много неприятных минут, как и ваши спутники, но я обещаю, что никто вас не тронет. Скажем так, я многое пересмотрел в своих взглядах на окружающий мир… Но время пошло!

Гумилев оглянулся – рэпер все так же высовывался из-за опоры, остальных ни Мастер, ни его люди видеть не могли. Стало быть, они не знают, сколько противников им противостоят… Но любая перестрелка – это новые потери…

– Решайте, Андрей Львович, – негромко сказал Шибанов. – Как скажете, так и сделаем. Хотя я бы ему не доверял…

Неожиданно загудели моторы первого лифта, который связывал площадку поста охраны с подземной станцией. Мастер заволновался, отступая под прикрытие своих бойцов:

– Это еще кто?!

– Там никого не было! – закричал полковник, поднимаясь с пола. – Все, кто приехал, здесь!

Двери лифта открылись, и на площадку выскочил, истошно вопя и поливая все вокруг пулеметным огнем, доктор Штреллер.

Глава седьмая

Мышеловка

Мне кажется, война - это опасное место!
Джордж Уокер Буш,сорок третий президент США

Бум! Бум! Бум!

Стекло практически вывалилось из оконного проема. Санич убедился, что через пару ударов неизвестный противник получит доступ в диспетчерскую, и сжал влажными ладонями облитые пористой резиной рукоятки гранатомета. В основе конструкции ММ-1 лежала еще довоенная, тридцатых годов, разработка под названием «Manville machine projector». Это было револьверное ружье для полиции, стрелявшее патронами со слезоточивым газом.

После выстрела толстый барабан гранатомета поворачивался, и новая сорокамиллиметровая граната оказывалась в стволе. Оружие было простым и функциональным. С его помощью один человек в условиях городского боя мог уничтожить целую роту. Если повезет, конечно.

Вот только Саничу противостояли не люди.

Бум! Удерживаемые проволочками осколки стекла упали на пол. Олег вскинул гранатомет. В окно просунулась толстая, покрытая длинными волосками лапа со сдвоенным когтем на конце. Содрогнувшись от омерзения, Санич нажал на спуск.

Ту-дух! – сипло рявкнул гранатомет. Граната пролетела над лапой и канула в окне. Тотчас же за дверью грохнул взрыв, осколки с пронзительным воем рикошетили от стен станции.

– Получите! – выкрикнул Санич и снова выстрелил. И распишитесь!

После третьего взрыва жуткая волосатая лапа исчезла. Наступила звенящая, тревожная тишина.

– Что, гады, съели? – ухмыльнулся Олег.

Дверь вздрогнула. Ее явно пытались подковырнуть снизу и открыть. С такими-то когтищами отчего и не попытаться…

Отложив ММ-1, Олег взялся за штурмовую винтовку и дал три короткие очереди прямо сквозь дверь. Выстрелы оглушили его, в диспетчерской повис кислый запах пороха. Пули М4 проделали в мягком металле двери десяток аккуратных отверстий. Возня за порогом сразу стихла.

Быстро поменяв оружие, Санич выстрелил из гранатомета и, когда эхо и дробный стук осколков затихли, прислушался.

На станции было тихо.

Неужели все? Боясь поверить, Олег приподнялся, опустил поврежденную ногу на пол и сделал шаг к двери.

Через пустой оконный проем он увидел часть перрона, на котором темнели какие-то кучи. Сделав еще шаг, Санич заметил в дальнем конце станции движение – словно темнота ожила и зашевелилась, медленно ползя к диспетчерской.

Подняв гранатомет на уровень глаз, Олег прицелился по стволу и выстрелил в эту шевелящуюся массу. Ту-дух!! Вспышка, взрыв…

Крепко прикусив губу, чтобы не закричать, Санич привалился к дверному косяку. Он впервые разглядел своих противников, разбросанных взрывом по перрону. Да, подозревал такое, но до конца, до упора не хотел верить. Но теперь он увидел их своими глазами.

Это были гигантские мохнатые пауки…

С того момента, как отключилось электричество, прошло уже очень много времени, но Роулинсон и его люди так никого и не дождались.

– Может быть, на станции случилась поломка? – предположил Нефедов. – А мы тут ожидаем нападения…

– Нет, это не поломка, я знаю, – упрямо заявил полковник. – Гумилев не из тех, кто отступает, не доведя дело до конца. Да и та компания во главе с русским хоккеистом…

– Шеф! – позвал Роулинсона один из солдат. – В тоннеле движение! Мы что-то слышим…

– Постарайтесь уцелеть, tovarishch! Вы нужны мне и Мастеру. Должен же я хоть что-то привезти из своей увлекательной поездки, – ехидно бросил полковник Нефедову и устремился к хвостовому вагону, размахивая «береттой». Следом за ним пробежали двое солдат, охранявших передний вагон.

Нестор хмыкнул, забрался в поезд и прошел к ящикам с материалами. Усевшись на ребристый металлический пол, он положил себе на колени один из пластиковых контейнеров, деловито щелкнул замками и принялся изучать содержимое. Нефедов был не из тех людей, кто теряет время даром…

Штурмовые винтовки людей Роулинсона загрохотали все разом. В ответ из темноты тоже раздались выстрелы. Шальная пуля пробила покатое стекло задней кабины и сочно поцеловала стойку вагона.

Нестор сполз еще ниже, оперся на локоть, продолжая рассматривать запечатанные в герметичные пакеты образцы тканей инопланетных существ. Он открыл уже три контейнера, и везде было одно и то же – биоматериалы, сопроводительные документы на английском, грифованные красными штампами «Top secret», какие-то колбы с мутной жидкостью, покоящиеся в специальных выемках, выстланных поролоном, компьютерные распечатки…

В четвертом контейнере Нефедов обнаружил наконец то, что искал, – пачку фотографий, вложенных в прозрачные файлы. Подсвечивая себе небольшим фонариком, он внимательно рассмотрел все снимки. На большинстве из них оказались запечатлены смазанные силуэты высоких человекообразных существ, одетых в серые балахоны.

И лишь на двух Нестор увидел четкие изображения. Это был один и тот же пришелец, стоящий возле большого мутного зеркала. С чуть пожелтевшего фотоснимка на Нефедова смотрел человек с прозрачной кожей, сквозь которую отчетливо просвечивали синеватые прожилки.

– Так вот каких инопланетян вы тут изучали, – с тихим смешком прошептал Нестор, захлопнул контейнер и прислушался к звукам стрельбы. Похоже, Гумилев и его ребята крепко прижали людей Роулинсона. Их М16 лишь изредка огрызались короткими очередями, тогда как из тоннеля густо летели пули. Они издырявили всю заднюю кабину поезда.

Неожиданно в вагон ввалился тот самый балагур Грег. Распластавшись на полу, он прохрипел:

– Мы потеряли троих. Полковник приказал отходить по тоннелю. Следуйте за мной, сэр…

«Значит, у Роулинсона осталось двое солдат, – быстро произвел в уме нехитрый подсчет Нефедов. – Что ж, похоже, его карта бита. Но встречаться с господином Гумилевым мне сейчас не с руки. Или попробовать разыграть оскорбленного ученого, которому всякие олухи мешают заниматься важным делом?»

Стрельба усилилась.

– Скорее! – завопил Грег, высунулся из вагона и со стоном рухнул на рельсы.

– Минус четыре, – спокойно произнес Нестор, не двигаясь с места.

Взрыв гранаты заставил его вжать голову в плечи. Сверху посыпались осколки стекла и пластика.

И стало тихо.

– Роулинсон! – донесся до слуха Нестора голос Гумилева. – Вы живы? Бросайте оружие!

– И без глупостей, – поддержал его Шибанов.

– Я… – простонал полковник. – Я… сдаюсь…

– Выходите с поднятыми руками! – загремел по всему тоннелю голос Шибанова.

– Я не могу. Я ранен… – глухо ответил Роулинсон.

– Где вы?

– Внизу… Между колесами…

У Нефедова сложилось впечатление, что Роулинсону не хватает воздуха. Однако покидать свое убежище и помогать полковнику Нестор не спешил. Судя по интонациям Гумилева и Шибанова, их еще не отпустила горячка боя, а значит, реакция на появление еще одного человека могла быть неадекватной.

– Вот он! – крикнул кто-то совсем рядом с поездом, и Нефедов узнал голос чернокожего рэпера, которого он снимал с креста. Тоже жив!

– Вылезайте! – рявкнул Гумилев.

– Не могу… – Роулинсон закашлялся. – Шибанов, помогите мне! Джей-Ти!

– Щас, бегу, – хмыкнул чернокожий рэпер.

«Похоже, у полковника задето легкое, – меланхолично отметил про себя Нефедов. – Исцелять будет непросто…»

Нефедов достал Скарабея и легонько сжал в руке. Он привычно поморщился, когда все тело скрутило ледяной судорогой, закрыл на несколько секунд глаза, сосредоточиваясь на предмете. Нужно было выходить, иначе разъяренный гибелью своих людей Гумилев и вправду мог пристрелить Роулинсона, а Нестору полковник нужен был живым и относительно здоровым.

– Э-э-эй!… – как можно громче протянул Нефедов, поднимаясь с пола. – Не стреляйте! Алло, меня слышно? Это Нестор Тарасов! Не стреляйте!

– Ну и дела, чувак! – удивленно воскликнул Джей-Ти, и луч его фонаря заплясал по стенкам вагона. – Иногда они возвращаются! Я тебя помню, точно!

– Кончай причитать и тащи его сюда! – крикнул рэперу Гумилев. – Похоже, все крысы собрались в одном месте!

– Мне нужна помощь… – Роулинсон уже не говорил – сипел, надсадно кашляя после каждого слова.

Нефедов спрыгнул на гравий, прикрылся ладонью от слепящего луча фонаря.

– Я без оружия!

– Покажи руки! – потребовал Гумилев.

Нефедов послушно поднял руки, огляделся. В глубине тоннеля, там, откуда пришла группа Гумилева, виднелись три фигуры. Присмотревшись, Нестор узнал Вессенберга, остальных видел впервые. Позади них громоздилось какое-то сооружение на колесах.

«Стало быть, это все, кто уцелел из группы, – подумал он. – Что ж, злость Гумилева вполне обоснована. Интересно, а эти откуда взялись? Как там их назвал Роулинсон? Шибанов, Джей-Ти… Девушки… Ладно, пора заняться полковником».

– Роулинсон, вы слышите меня? – громко спросил Нефедов, пытаясь рассмотреть полковника между колес поезда.

– Да-а… – донеслось оттуда.

– У вас ранение в грудь?

Вместо ответа Роулинсон закашлялся.

– Он сейчас истечет кровью, – повернулся к Гумилеву Нестор. – А без него мы не сумеем выбраться наружу и вообще выполнить свои… гм… миссии. Ну и в целом – какая вам польза от того, что полковник погибнет?

– Плевать я хотел на вашу миссию! Из-за вас погибли люди…

– Если вы позволите, я все же окажу полковнику помощь, а потом объясню ситуацию…

Не дожидаясь ответа, Нефедов опустился на колени, согнулся и нашарил в темноте тело Роулинсона, которого уже покинули последние силы. Крепко сжав руку полковника, Нестор расслабился и представил, как целительная энергия Скарабея течет сквозь него, вливаясь в конечность раненого. Энергия эта представлялась Нефедову как некая очень холодная молочно-белая жидкость, густая, вязкая, не имеющая ни вкуса, ни запаха. Процесс исцеления начинался после того, как тело больного, являющееся для жидкости полым сосудом, наполнялось ею, что называется, под завязку.

– Хр-р-р… – Роулинсон задергался, захрипел.

– Что он там делает? – спросил Гумилев.

– Наверное, лечит. – Джей-Ти присел на корточки и посветил под вагон фонарем. – Похоже, наш полковник вознамерился склеить ласты. Мать твою, у него вся морда в крови!

– Штреллер пропал, – перебил рэпера подошедший Вессенберг. – Когда началась стрельба, он был рядом со мной, а потом исчез…

– Удрал, – подтвердила Мидори. – Да и черт с ним, он ведь все равно чокнутый. Пусть теперь милуется со своими чудовищами в тоннелях.

– В самом деле… – согласился Гумилев. – Эй, Тарасов, долго вы еще будете возиться?

– Заканчиваю. – Нестор ответил с трудом – на него, как всегда после интенсивного лечения, накатила дурнота. Перед глазами плавали разноцветные кольца, в уши словно набили вату…

– Надо дать сигнал Саничу, чтобы включил питание. – Шибанов перекинул автомат в левую руку и легко запрыгнул в вагон.

– Стой! – Гумилев с досадой ударил кулаком по пластине сдвижной двери. – Сперва перенесем тела погибших в поезд. Их надо похоронить по-человечески…

– Полковник? – Нестор, отпустив руку Роулинсона, легонько толкнул его. – Вы в порядке?

– Кажется… Я могу дышать…

– Тихо, тихо! – выбравшись из-под вагона, Нефедов тяжело опустился на порожек. – Вылезайте. Господин Шибанов прав – нам надо убираться отсюда.

Роулинсон вылез на четвереньках и выпрямился во весь рост, с удивлением оглядывая себя.

– Невероятно! Как вы это все-таки делаете?!

– Top secret, – вспомнив грифы на документах, отшутился Нефедов.

Мрачно наблюдавший за всем этим Гумилев шагнул к Роулинсону.

– Я всего лишь выполнял свой долг… – нерешительно промямлил полковник, отступая назад.

– Итак, господин Гумилев, – Нефедов сделал полупоклон, – господин Шибанов, – последовал еще один полупоклон, – дамы, мистер Джей, профессор, – он по очереди раскланялся со всеми поименованными, – имею честь предложить вам план спасения…

– Прекращай этот цирк! – устало произнес Гумилев.

– Пусть скажет, – пожал плечами Шибанов. – Послушать можно. Джей, а ты будь другом, свяжи полковнику руки. И ноги, пожалуй, тоже.

…Когда Нефедов закончил говорить, в тоннеле воцарилась тишина.

– Мне не нравится идея вступить в переговоры с Мастером, – наконец сказал Гумилев. – Он сумасшедший…

– Вы даже не представляете, насколько он сумасшедший, – произнес Шибанов. – Но следует признать – план господина Нефедова реален.

– И самое главное – безальтернативен, – торжествующе усмехнулся Нестор.

– Индро Юльевич, ваше мнение? – повернулся к эстонцу Гумилев.

– Я соглашусь с Шибановым – план реален.

– Хитро закручено, – выпалил Джей-Ти. – Пожалуй, я тоже за. Ми, что скажешь?

Мидори дернула плечиком, давая понять, что не против. Все посмотрели на Атику.

– Господь помогает тем, кто сам себе помогает, – ответила девушка известной поговоркой.

– Стало быть, решено, – подвел черту Гумилев.

– Вы забыли спросить меня, – скрипуче сказал Роулинсон. – Поскольку я – ключевой персонаж во всей этой схеме, мне хотелось бы получить некоторые гарантии…

– Не в вашем положении рассуждать о гарантиях, – отрезал Шибанов. – У вас есть выбор, но это выбор между некоторой жизнью и немедленной смертью.

– Хорошо сказано, Расти, – одобрил Джей-Ти и самым бесцеремонным образом потащил полковника к поезду, то и дело поддавая ему под зад коленом.

– Грузим тела и связываемся с Саничем. – Гумилев закинул автомат за спину и вдруг обратился к Нефедову: – Я не знаю, что за игру вы ведете, но я буду внимательно следить за вами…

– Сюда, сюда! – донеслись вдруг из тоннеля истерические выкрики. – За мной, собачки! Вот тут еда, много еды! Сюда!!!

– Это голос Штреллера, – опознал Вессенберг. – Но что он кричит?

– Зовет кого-то… – Шибанов на всякий случай отодвинул Атику за спину. – Джей, посмотри, я прикрою…

Рэпер, недовольно бормоча что-то о большом количестве командиров, свалившихся на его черную голову, вытащил пистолет и двинулся вдоль стены тоннеля, постоянно оглядываясь, словно проверяя, в самом деле прикрывает его Ростислав или же нет.

Когда Джей-Ти прошел около сотни метров, Шибанов нетерпеливо окликнул его:

– Ну, чего там? Где этот придурок?

– За мной, собачки, сюда, сюда! – неслось из тоннеля.

– Это наш проповедник! – отозвался Джей-Ти. – Идет сюда.

– Один?

– Мать твою! – внезапно завопил рэпер, сорвался с места и стреканул обратно к поезду.

– Да что там?! – к встревоженному Шибанову присоединился Гумилев.

– Пауки! Он ведет пауков!! – Джей-Ти на бегу выстрелил.

– Быстро все в вагоны! – Ростислав подсадил Мидори, Атику, затолкал в двери Вессенберга. – Андрей, сигнал!

Гумилев бросился в кабину машиниста. Дождавшись Джея, Шибанов следом за ним запрыгнул в вагон и вручную закрыл дверь. Они прошли в хвост поезда и встали у разбитого взрывом гранаты стекла, приготовившись отбивать нападение арахнидов.

– Вессенберг говорил, что эти твари не нападают на неподвижные объекты, – заметил Шибанов.

– Чувак, док ведет их за собой. И он очень подвижен. – Джей-Ти кивнул на маячащую в тоннеле фигуру с длиной бородой. – Если ваш олигарх не заведет эту чертову колымагу, нам всем конец…

Не бывает людей, которые ничего не боятся. Этот нехитрый постулат Олег Санич уяснил еще в раннем детстве. Даже самый безбашенный, самый отъявленный во всем районе хулиган обязательно имеет свою кнопку, в данном случае – «кнопку страха». Он может бить стекла, грабить сверстников, драться на танцах, хамить милиции и писать на стенах матерные слова, но вот однажды ему доведется «зажать» в темном переулке очередного очкастого «ботана», а у того из-под пальто на плечо выберется вдруг ручная белая крыска, безобидная и даже милая. И как только гроза всего района увидит ее, нажмется сама собой «кнопка страха». Хулиган бросится прочь на подгибающихся ногах, задыхаясь и потея.

Такой неконтролируемый страх именуется «фобия». Ученые считают, что все люди подвержены фобиям, просто у большинства они схожи и просты – боязнь высоты, боязнь темноты, боязнь собак. Но есть фобии очень экзотические: коулрофобия, что означает боязнь клоунов, галеофобия – страх перед ласками и хорьками и даже гленофобия, то бишь опасение смотреть в глаза куклам.

Фобия Санича, его «кнопка страха», была не то чтобы очень редкой, но доставила ему немало неудобств в жизни. Конечно, с возрастом он научился контролировать эмоции и лишь бледнел, заметив на подушке или на ножке стола очередного паука. Этот самоконтроль очень пригодился в Средней Азии, где курсанту погранучилища, а впоследствии офицеру ГРУ Саничу довелось столкнуться с совершенно экзотическими видами арахнид.

Но даже те огромные тарантулы и фаланги были мирными и безобидными козявками в сравнении с мохнатыми монстрами, ползающими по стенам и потолку станции. Стоило Саничу увидеть их, как невидимая рука нажала его «кнопку страха».

Сердце гулко забухало в ушах, руки и ноги ослабли. Привалившись плечом к стене возле двери, Олег глубоко вдохнул и понял, что воздух не поступает в легкие, потому что горло сдавил спазм. Беззвучно открывая и закрывая рот, словно рыба, он попятился к столу, слепо шаря вокруг себя руками. По пути ему подвернулся стул, и Санич с грохотом опрокинул его.

Шум, видимо, и привлек внимание тварей. Выставив перед собой толстый ствол гранатомета, он с ужасом вслушивался в приближающиеся царапающие звуки – пауки один за другим ползли к диспетчерской. Представив, как мерзкие членистоногие пытаются влезть в дверное окно, вспомнив покрытую толстыми волосками лапу с когтями на конце, Олег не сумел сдержаться. Запаниковав, он открыл беспорядочную стрельбу, выпуская в окно гранату за гранатой.

Ту-дух! Ту-дух! Ту-дух! Ту-дух! – лаял ММ-1, наполняя диспетчерскую сизым туманом отработанных пороховых газов. Грохот взрывов за дверью слился в непрекращающийся рев. Там бушевало пламя и свистели осколки. Эти звуки показались Саничу самой сладкой на свете музыкой, вернувшей ему ощущение безопасности. Увлекшись, Олег вошел в раж и захохотал.

– Жрите, жрите, сволочи!! – крикнул он, всаживая в окно очередную гранату.

Барабан ММ-1 был рассчитан на двенадцать зарядов. Санич выпустил уже десять, но на одиннадцатом выстреле у него дернулась рука, и ствол гранатомета повело в сторону.

Граната ударила в косяк двери. Взрывная волна швырнула Олега на пол, осколки пробили бронежилет и впились в тело. Выбитая дверь улетела прочь, в диспетчерскую вполз едкий дым. Контуженый, истекающий кровью Санич с трудом приподнялся на локтях и, словно во сне, увидел, как через порог медленно переползает огромный черный арахнид.

Выпавший из рук гранатомет с последним зарядом валялся в паре метров от Олега. Штурмовая винтовка лежала на столе. Чтобы дотянуться до нее, нужно было хотя бы сесть. На это у Санича ушли последние силы, но он твердо знал, что не имеет права умереть, не выполнив приказ Гумилева. Поэтому Олег, не обращая внимания на острую боль, все же поднялся и стянул со стола М4. Едва оружие привычно легко в липкие от крови ладони, Санич выстрелил, стараясь попасть в уродливую головогрудь паука, снабженную острыми зазубренными челюстями. Откуда-то всплыло слово «хелицеры» – кажется, челюсти у паукообразных назывались именно так.

М4 дернулась в руках, выпустив короткую очередь. Пули прошли над пауком. Санич шепотом выругался и попытался прицелиться, но тут крадущийся паук вдруг совершил невероятный прыжок в сторону, оказавшись на стене. Вторая очередь ушла «в молоко». С трудом ворочая ставшей неожиданно очень тяжелой винтовкой, Олег пытался поймать паука в прорезь прицела, но тот передвигался со скоростью электрического разряда, оказываясь то на полу, то на тумбочке, то на потолке.

Зуммер вызова застал Санича врасплох. Ожил динамик на стене, и голос Гумилева, искаженный помехами, загремел в диспетчерской:

– Олег! Это Гумилев! Ты слышишь меня? Мы в поезде! Повторяю – мы в поезде! Срочно включай питание контактного рельса!

– Сейчас… – пробормотал Санич, отталкиваясь здоровой ногой от залитого кровью пола. – Сейчас, Андрей Львович…

Квадратная кнопка включения питания находилась рядом с темным монитором слежения. Тут же располагался микрофон, но Олег сразу понял, что ответить шефу он не успеет. Паук, спрыгнув с потолка, оказался совсем рядом с Саничем, и мгновение спустя его челюсти-хелицеры со скрежетом впились в титановую трубку ножного биомеханического протеза.

– Включаю!… – выдохнул Олег, кулаком ударив по кнопке.

Пульт ожил, разноцветные огоньки побежали по схематическому изображению подземной дороги, иллюстрируя процесс подключения контактного рельса.

– Успел… – Санич повернул голову и потянулся за отложенной штурмовой винтовкой.

В этот момент паук, продолжавший терзать протез, бросил свое бесперспективное занятие, угрожающе вскинул мохнатые лапы, коротким прыжком перемахнул на грудь Олега и вонзил хелицеры ему в шею…

– Молодец! – похвалил своего начальника службы безопасности Гумилев, едва поезд тронулся. – Надеюсь, Санич продержится до нашего возвращения.

Он повернул ручку управления до отказа, внимательно следя за цифрами в окошечке индикатора скорости. Когда поезд разогнался до ста миль в час, Гумилев перевел ручку в положение «half-speed [22] », откинулся в кресле и спросил:

– Пауков было много?

– Прилично. – Шибанов с содроганием вспомнил, как мохнатые арахниды набросились на тела погибших, лежащие в тоннеле. Они выедали мягкие ткани, растаскивали кишки, отгрызали головы…

– А что Штреллер?

– Сукин сын, – через плечо Ростислава крикнул Джей-Ти. – Он такой же сумасшедший, как мы с вами! Не добежав метров десяти, этот ублюдок остановился и замер…

– То есть он навел на нас пауков специально? – удивленно вскинул бровь Гумилев.

– Похоже на то.

– Интересно, на кого он работал? – спросил Шибанов.

– Боюсь, этого мы уже никогда не узнаем, – вздохнул Вессенберг. – Хотя, скорее всего, ни на кого он не работал. Просто шизофреник. А что у шизофреника в голове, никогда не угадаешь.

– Не думал, что доведется управлять поездом, пусть и подземным, – сменил тему Гумилев, прикинув, что сам эстонец еще не так давно выглядел немногим более нормальным, чем чокнутый Захария Штреллер.

– Я тоже никогда не предполагал, что буду путешествовать по секретной железной дороге в компании с русскими олигархом и хоккеистом, – хохотнул Джей-Ти. Рэпер расположился на диване и чистил оружие. Мидори, Атика и Вессенберг сидели напротив. Развязанный Роулинсон лежал на полу, невидяще глядя в потолок. Нефедов торчал у передней двери, то и дело посматривая на часы.

– Боишься, что поезд выбьется из расписания? – с иронией спросил у него Джей-Ти.

– Боюсь, что мы приедем в Солт-Лейк заполночь, а это означает усиленные патрули и спящее командование, что в свою очередь может стать большой проблемой.

– Мастер никогда не спит, – вспомнив свое пребывание в Солт-Лейк-Сити, буркнул Шибанов.

– Тарасов, – окликнул Нестора Гумилев. – Если уж вы не тот, за кого себя выдавали, быть может, заодно расскажете и о том, какой у вас интерес во всем этом предприятии? – Он неопределенно взмахнул рукой.

– Я – ученый, Андрей Львович, – серьезно сказал Нефедов.

Роулинсон неожиданно расхохотался – точно закаркал ворон.

– Ученый, кха-кха-кха! Вы его больше слушайте! Ученый, это же надо…

– Заткнитесь, полковник! – Гумилев еле удержался, чтобы не пнуть Роулинсона, и снова спросил: – При каких обстоятельствах вы познакомились?

– Пусть он лучше расскажет, при каких обстоятельствах мы с ним расстались в прошлый раз! – опять встрял полковник.

– Андрей Львович, – глядя в голубые глаза Гумилева своими разноцветными глазами, твердо сказал Нефедов, – во многом знании многия печали…

– Меньше знаешь – крепче спишь! – осклабился Джей-Ти. Точно, тут я согласен!

Поезд несся по тоннелю. Бесшовные рельсы обеспечивали плавность хода и относительно низкий уровень шума. Вагоны чуть покачивались, и многие из пассажиров начали клевать носом. Вессенберг затеял с Нестором разговор об инопланетных формах жизни, но тот не поддержал профессора. Натянув на глаза капюшон куртки, он улегся на диване и уснул.

Час спустя Гумилев растолкал его и вызвал в кабину машиниста, где уже находились Шибанов и Роулинсон. Следом за Нефедовым туда проследовал и Вессенберг.

Полковник после чудесного излечения от смертельной раны выглядел бодрым, но время от времени прикладывался к фляжке с виски. При этом от внимательного взгляда Нестора не укрылось, что на грязных бинтах Роулинсона проступили кровавые пятна.

– Через пару часов мы прибудем на станцию Солт-Лейк-Сити, – начал Гумилев. – Давайте еще раз обсудим наши действия.

– Да, по-моему, все ясно, – пожал плечами Шибанов. – Полковник проводит нас через охрану к Мастеру. Мы берем того в заложники и…

Роулинсон вдруг захихикал.

– В чем дело? – нахмурив брови, повернулся к нему Гумилев.

– Вы не сможете меня заставить! – быстро проговорил Роулинсон. – И убить меня вы тоже не посмеете. Я – ваша единственная надежда выжить. Поэтому будет вот как: когда мы прибудем на конечную станцию, я свяжусь с Мастером и сообщу, что нахожусь в заложниках. Требования, которые предъявляют захватившие меня люди, таковы: транспорт и безопасный коридор до границы Закрытой Территории. Взамен они отдают все материалы, добытые в Зоне 51. Я сопровождаю вас до северного берега Большого Соленого озера…

– Откуда такая самоуверенность? Что помешает мне вот прямо сейчас пристрелить вас и скинуть труп с поезда?

– Без меня вы не сумеете выбраться со станции на поверхность, – пожал плечами Роулинсон.

– Роулинсон, – вмешался в разговор Нефедов. – Вы обратили внимание, что исцелилась только ваша пулевая рана, а то, что мучает вас последние годы, осталось без изменений?

– Идите к черту! – проскрипел полковник.

– А ведь я бы мог… – Нефедов изобразил жестом, как он снимает с шеи Роулинсона бинт.

Полковник хмыкнул, но глаза его подозрительно заблестели.

– Только представьте, – вкрадчиво продолжил Нефедов, – всего один… ну максимум два сеанса – и вы сможете жить, как нормальный, здоровый человек. Никаких бинтов, никаких мазей, никаких страданий… И чтобы все это произошло, вам надо всего лишь посодействовать нам. Это даже не предательство. В конце концов, кто он вам, этот Мастер? Смотрите, Роулинсон, для вас тут одни плюсы: вы становитесь здоровым и избавляете мир от отъявленного мерзавца. Опять же не факт, что вы настолько важный заложник, что Мастер будет стараться сохранить вас на наших условиях… Может быть, вы себя переоцениваете. А мы вас оцениваем адекватно. Итак?

Полковник, внимательно выслушав Нефедова, неожиданно всхлипнул:

– Вы чудовище, tovarishch!

– Есть такое дело, – ухмыльнулся Нефедов. – Но я не услышал окончательного ответа в утвердительной форме. Вы будете действовать на нашей стороне?

– Да… – очень тихо, но вполне отчетливо произнес Роулинсон и вытащил фляжку. – А теперь идите все к черту. До Солт-Лейк-Сити еще два с лишним часа. Я отправляюсь спать…

Конечная станция секретной подземки выглядела совсем не так, как на базе Неллис. Внутри тоннеля здесь располагался еще один, меньшего диаметра. Едва поезд въехал в него, как позади опустилась круглая плита, украшенная с двух сторон знаками биологической и химической опасности и надписями «Caution hazard [23] ».

– Что за фигня, чуваки? – удивился Джей-Ти.

Роулинсон снизошел до объяснений:

– На военной базе Дагуэй, с которой сообщается станция, проводились испытания оружия массового поражения.

Как ни странно, сейчас полковник выглядел значительно более трезвым, чем пару часов назад, хотя выпил за это время довольно приличную дозу.

– Что еще за Дагуэй? – Шибанов тревожно переглянулся с Гумилевым. – Вроде речь шла о Солт-Лейк-Сити.

– Военная база Дагуэй, – менторским тоном начал Роулинсон, – появилась в Юте во время Второй мировой войны. Перед Армагеддоном на базе насчитывалось свыше шести сотен строений различного назначения. Здесь разрабатывались самые токсичные в истории вещества, например пресловутый «Ви-Экс», несколько молекул которого вызывают у человека паралич и мгновенную смерть. Кстати, в начале 2011 года на базе произошел инцидент, связанный с утерей пробирки «Ви-Экс». Тысяча четыреста сотрудников базы были заперты во внутренних помещениях, проверка шла три дня.

– Нашлась? – оглядывая внутренности герметичного тоннеля, спросил Нестор.

– Да, – кивнул Роулинсон. – А вот если бы кто-то вынес пробирку на поверхность и разбил ее над Солт-Лейк-Сити, город вымер бы в течение нескольких минут.

– И что же, эта дрянь лежит тут до сих пор? – поинтересовался Вессенберг.

– Думаю, да. Мы, правда, пока не нашли хранилища, но тут десятки километров подземных коммуникаций, бункеры, лаборатории…

– А вы бы в Ираке попробовали, – улыбнулся Шибанов. – Ну, американцы ведь всегда ищут химическое и биологическое оружие там, а не у себя дома.

– Ха-ха, tovarishch, – вяло оскалился Роулинсон. – Если хотели меня подколоть, то напрасно – о слабоумии наших военных у меня точно такое же мнение, как и у вас, притом сложившееся очень давно. Если хочешь что-то изгадить – попроси военных. Кстати, господа, имейте в виду, что база Дагуэй гораздо более автоматизирована, нежели Неллис. Нам придется пройти через несколько карантинных блоков со специальными тамбурами…

– И поэтому я на всякий случай привяжу вас к себе. – Шибанов вытащил из кармана разгрузки моток веревки. – Так всем будет спокойнее.

Поезд остановился, мягко ткнувшись в резиновую подушку, темнеющую в торце тоннеля. Звонко клацнули фиксаторы колесных пар, двери открылись, и Гумилев увидел залитый мертвенным светом ртутных ламп узкий перрон и одну-единственную дверь, также снабженную пиктограммами, предупреждающими о био- и химической опасности.

– Куда вы нас привезли, Роулинсон? – проворчал Вессенберг, выгружая из хвостового вагона контейнеры с образцами.

– В ад, господа, точнее, в его преддверие, – усмехнулся полковник и приложился к фляжке. Потом посмотрел ее на просвет и выбросил под колеса вагона.

Если база Неллис, а в особенности мрачные подземелья Зоны 51, походила на декорации к голливудским фильмам, то внутренние помещения базы Дагуэй напоминали не столько военный объект, сколько госпиталь или гражданскую больницу.

Стены, полы и потолки здесь были выкрашены в ослепительно белый цвет, повсюду горели синие дезинфекционные лампы, в сухом воздухе висел стойкий запах медикаментов. Пройдя через тройной тамбур со сменным давлением, нагруженная контейнерами группа очутилась в широком коридоре.

– Камеры слежения? – повертев головой, спросил Гумилев.

– Только снаружи, мы экономим электричество, – ответил Роулинсон. – Да и на что тут смотреть? Мы же не используем поезд как метро, один раз всего и прокатились… Как бы не в последний…

– Дальше куда? – деловито спросил Шибанов, дернув левой рукой веревку, другой конец которой был накрепко привязан к поясному ремню полковника.

– В конце будет холл, там есть переговорное устройство. По нему я должен сообщить Мастеру о возвращении.

– А где посты охраны?

– Наверху, – недовольно проскрипел Роулинсон. – Зачем они внизу, если выбраться можно только наверх? Что тут охранять?

– Кстати, а почему вы не охраняете станцию и нижние уровни? – заинтересовался Вессенберг.

– А зачем? Про пауков и других зверушек мы не знали, база Неллис стояла необитаемая. И потом, наши люди боятся спускаться в лаборатории Дагуэя надолго. Они верят, что тут бродят призраки тех, кто погиб, отравившись боевой химией, или умер от смертельных болезней во время испытаний. Народ любит суеверия…

– Призраки? – переспросил Нефедов. – Их кто-то видел?

– Видели несколько человек… – неохотно сказал Роулинсон. – И даже на камеру вроде бы засняли. Я смотрел запись… Да, какие-то фигуры, полупрозрачные, морды синие. Может, это и призраки, но сдается мне, что в глубинах Дагуэя мог оставаться кто-то из персонала. В любом случае все это было год назад. С тех пор и призраков вроде не появлялось, и те, кто их видел, померли или были убиты. Кстати, мы пришли – вот холл, надо только активировать переходной шлюз.

То, что полковник называл холлом, на самом деле представляло собой круглый белый зал. Из него крестообразно расходились в разные стороны четыре коридора, по стенам которых тянулись бесконечные двери.

– Там лифты, но они не работают, а вот там – хранилища медпрепаратов. Мы попытались их использовать, но оказалось, что здесь сосредоточены огромные запасы вакцины против лихорадки Эбола. У нас в штатах, слава Создателю, этой болезни нет.

– Но, видимо, предполагалось, что она может здесь появиться, – проворчал Вессенберг.

– Мать твою, вот уж точно дерьмо собачье! – Джей-Ти с отвращением сплюнул. – Эбола… Получается, здесь готовились к тому, чтобы лечить заболевших?

– Получается, что здесь готовились к бактериологической войне, – в тон ему сказал Шибанов.

– Вот переговорное устройство, – Роулинсон указал на панель интеркома, закрепленную на стене.

Красный огонек периодически мигал, показывая, что устройство исправно и подключено к сети.

Ростислав подвел полковника вплотную к панели. Мидори достала «смит-и-вессон» и приставила ствол к затылку Роулинсона.

– Помните: одно неверное слово – и вы труп, – предупредил его Гумилев.

Набрав нужный номер, полковник кивнул и, дождавшись, когда в динамике послышится гудок вызова, произнес:

– Хэлло! Здесь Роулинсон, вызываю Мастера.

– Мастер слушает. Вы вернулись, дружище?

– Так точно, сэр!

– Докладывайте!

– Мы нашли в Зоне 51 интересующие нас объекты и вывезли с собой часть материалов.

Роулинсон замешкался, и Мидори кровожадно взвела курок.

– Потери? – спросил Мастер, немного помолчав – видимо, обдумывал поступившую информацию.

– Незначительные. Сэр, я думаю, вам необходимо взглянуть на наши трофеи.

– Ну так в чем же дело, полковник?

– Не уверен, что тащить все это в Цитадель – хорошая идея. Будет лучше, если вы подъедете сюда, сэр! Мы за это время поднимем груз со станции.

Мастер некоторое время молчал, видимо, взвешивая все «за» и «против», потом решительно пророкотал:

– Хорошо, Роулинсон. Думаю, вы правы и знаете, что делаете. Правда, у нас тут возникли кое-какие проблемы, однако… Да, я выезжаю. Но если эти материалы окажутся…

– Это настоящее сокровище, сэр! – скрипуче сообщил полковник. – Мы даже не предполагали, что нам настолько повезет. Это настоящий сюрприз, как на Рождество!

Шибанов и Гумилев переглянулись. До этого момента Роулинсон действовал точно по плану, но последняя фраза насторожила всех.

– Вы меня заинтриговали, полковник, – снова помолчав, сказал Мастер.

– Мы поднимем контейнеры на пост охраны и будем ждать вас, сэр!

– Еду. Конец связи! – И Мастер отключился.

– Сколько отсюда до Цитадели? – быстро спросил у Роулинсона Шибанов.

– Минут тридцать-сорок.

– Мы успеем подняться?

Полковник повернул голову и внимательно посмотрел в разноцветные глаза Ростислава.

– Конечно. Мы на минус пятом этаже. Подъем займет от силы пятнадцать минут. Это же лифт.

– Сколько охранников на посту?

– Трое.

– Мастер сказал: «У нас тут возникли кое-какие проблемы». Что он имел в виду? – внимательно глядя в глаза полковнику, спросил Гумилев.

– Откуда мне знать? Когда я уезжал из Солт-Лейк-Сити, все было в порядке. Точнее, все было, как обычно.

– А что имели в виду вы, говоря про Рождество?

– Увы, tovarishch, я имел в виду именно Рождество и только Рождество, – с печальной улыбкой сказал Роулинсон. – Если вы полагаете, что это кодовое слово, означающее, что я в опасности, то вы заблуждаетесь.

– Надеюсь, – кивнул Гумилев. – Надеюсь…

Контейнеры загрузили в лифт, воспользовавшись складными грузовыми тележками, стоявшими рядком у стены. Снова впавший в научную жадность Вессенберг настаивал на том, чтобы контейнеры не брать, но Гумилев быстро разъяснил ему, что в случае провала операции они все равно достанутся Мастеру, а наверху помогут отвлечь внимание. Мастер может сильно удивиться, обнаружив, что его встречают с пустыми руками.

Гумилев оглядел свою армию. Хотя это была уже не его армия – из первоначального состава уцелел только Вессенберг. Да еще Тарасов, который номинально тоже являлся членом отряда, хоть и оказался в итоге совсем не тем, за кого себя выдавал. Вот тебе, грустно подумал Гумилев. Человеку в мозги никак не забраться… Проверки, тестирования, детектор лжи – и каков результат? А что бы он делал, не встреться в нужную минуту банда Шибанова? Сгинул в тоннелях подземной железной дороги?

Первый охранник попался им у самого лифта. При виде Роулинсона он быстро вытянулся и отдал честь, потом сообразил, что с полковником прибыли какие-то вовсе не те люди, но сделать ничего не успел – Роулинсон быстро ударил его в живот, а когда охранник согнулся, добавил ребром ладони по шее. Вессенберг оттащил в сторону сомлевшего вояку и быстро связал скотчем.

– Браво, полковник, – одобрил действия пленного Шибанов. – Так и дальше действуйте.

– Спасибо, tovarishch, – неприязненно отозвался Роулинсон.

Двое других охранников сидели в застекленной круглой кабинке поста охраны и играли в покер. Судя по всему, с дисциплиной в армии Мастера было не ахти, о чем охранники тут же пожалели – их автоматы висели на спинке свободного кресла, не дотянуться. Оба послушно подняли руки и были сноровисто обездвижены тем же Вессенбергом при помощи того же скотча.

– Шустро вы, Индро Юльевич, – похвалил эстонца Гумилев.

– Я в свое время изучал ветеринарию. Там, помимо прочего, учат правильно пеленать кошек для проведения им процедур, – пояснил Вессенберг.

Чемоданчик он так и таскал, в случае нужды кладя на пол и опираясь на него коленом.

Шибанов посмотрел на часы.

– Пора бы уже Мастеру приехать.

– Да, задерживается, – согласился с ним Гумилев. – Я так понимаю, вон те двери напротив – это второй лифт, на котором и спустится Мастер? – уточнил Андрей.

– Да, мы поднялись на одном, он спустится на другом. Видимо, раздельные лифты строились из соображений безопасности. Нельзя сразу с нижних уровней подняться на поверхность, но только миновав пост охраны.

– Разумно… – Гумилев выжидающе посмотрел на тусклый пластик лифтовой двери. Ему не давали покоя слова Роулинсона про Рождество. Как-то не гармонировали они с полковником, да и в переговорах с Мастером смотрелись неуместно…

– Делаем так! – решительно воскликнул Гумилев. – Контейнеры на тележке – сюда! Вы, полковник, станете рядом с ними. Ростислав, поскольку ты контролируешь полковника, спрячься вот тут, за выступом. Остальным рассредоточиться так, чтобы вас не было видно от дверей лифта!

Быстро и бесшумно команда укрылась за кабинкой поста охраны. Роулинсон растерянно стоял возле контейнеров, Шибанов подергал его за веревку:

– Полковник, постарайтесь выглядеть более естественно!

– Я стараюсь! – буркнул Роулинсон.

Над выходом из второго лифта замигали красные светодиоды – кто-то спускался.

– Общая готовность! – крикнул Гумилев.

Двери отворились, и из кабины высыпали несколько автоматчиков в полном снаряжении наподобие того, что использует спецназ SWAT. За ними вышел Мастер – он тоже был в боевом облачении, но сквозь бронированное стекло забрала Гумилев отчетливо увидел знакомое лицо и прядь седых волос, свисающую на лоб.

– Рад приветствовать вас, сколько бы вас тут ни было! – громко произнес Мастер, подняв руку величественным жестом. – Предлагаю не создавать ненужных эксцессов и поговорить, как приличествует цивилизованным людям.

«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, – подумал Гумилев. – Вернее, Рождество».

– Как видите, я приехал сюда лично, хоть и в сопровождении охраны, – неторопливо продолжал Мастер. Если ему и тяжело было в бронежилете и прочей амуниции, виду он не подавал. – Тогда как вполне мог бы попросту уничтожить вас еще в тоннеле. Поверьте, это не составляет большого труда.

Роулинсон устало опустился на ближайший контейнер. Он вправе был рассчитывать на пулю в затылок, но, вероятно, надеялся, что убивать его ни к чему. В любом случае, поделать полковник ничего не мог.

– Хорошо, – Гумилев вышел из своего укрытия, опустив оружие. – Давайте поговорим, если угодно. Меня зовут Андрей Гумилев, я – руководитель специальной миссии ООН. Могу показать вам удостоверение.

Андрей остановился рядом с Роулинсоном и ждал. Мастер улыбнулся за щитком шлема:

– Вот как, ООН? Я ждал, что эта в общем-то никчемная организация рано или поздно пришлет кого-нибудь… Вот только мне странно, что вы не прилетаете в голубом вертолете [24] , а вылезаете из тоннеля, связывающего сверхсекретные объекты, принадлежащие правительству Соединенных Штатов. Вернее, принадлежавшие – сейчас они находятся под юрисдикцией Республики Солт-Лейк-Сити. И все, что находится на территории этих объектов, принадлежит также Республике.

– Я этого не оспариваю, – утвердительно склонил голову Гумилев. – Правда, я не видел ни одного документа, позволяющего считать Республику Солт-Лейк-Сити правопреемником Соединенных Штатов Америки.

– Скоро такие документы появятся, и вы нам в этом поможете. Надеюсь, вы понимаете, что у нас благие цели?

– Цели – да, но о методах их достижения я готов поспорить.

– О, методы… «Цель оправдывает средства» – это разве не ваш дядюшка Джо [25] говорил?

– Разочарую вас – подлинный источник неизвестен, но выражение появилось еще в пятнадцатом веке.

– Стало быть, оно проверено временем, – умело парировал Мастер. – К тому же мы здесь сидим, отрезанные от всего цивилизованного мира, и вынуждены устраивать свою судьбу так, как можем. Но давайте перейдем к делу. Я вижу несколько контейнеров и подозреваю, что это далеко не все из обнаруженного на базе Неллис, ведь так?

– Да, сэр, – неожиданно отозвался Роулинсон, так и сидевший на одном из ящиков. – Плюс с нами человек, который может разработать вакцину против вируса. Он творит чудеса!

Шибанов дернул за веревку, и полковник кубарем покатился со своего насеста. Мастер добродушно рассмеялся, наблюдая за этой картиной, но тут же осекся, прокашлялся и сказал:

– Пора заканчивать. Как вы, вероятно, слышали, у нас проблемы наверху. Поэтому я даю вам минуту на размышления. Надеюсь, что вы предпочтете мирно сдаться. Обещаю, что никому не причинят вреда.

– Даже мне?! – высунулся из-за опоры поста Джей-Ти.

– О, наш черный приятель! Никак не ожидал вас тут встретить! – неподдельно удивился Мастер. – Не хотите ли вы сказать, что вместе с вами…

– …Да, – перебил Шибанов, – вместе с ним и я. В прошлый раз я немного помял вашу машину, когда спасался бегством. Можете выставить мне счет из сервиса.

– Ладно вам, мистер Шибанофф! – махнул рукой Мастер. – Вы доставили мне много неприятных минут, как и ваши спутники, но я обещаю, что никто вас не тронет. Скажем так, я многое пересмотрел в своих взглядах на окружающий мир… Но время пошло!

Гумилев оглянулся – рэпер все так же высовывался из-за опоры, остальных ни Мастер, ни его люди видеть не могли. Стало быть, они не знают, сколько противников им противостоят… Но любая перестрелка – это новые потери…

– Решайте, Андрей Львович, – негромко сказал Шибанов. – Как скажете, так и сделаем. Хотя я бы ему не доверял…

Неожиданно загудели моторы первого лифта, который связывал площадку поста охраны с подземной станцией. Мастер заволновался, отступая под прикрытие своих бойцов:

– Это еще кто?!

– Там никого не было! – закричал полковник, поднимаясь с пола. – Все, кто приехал, здесь!

Двери лифта открылись, и на площадку выскочил, истошно вопя и поливая все вокруг пулеметным огнем, доктор Штреллер.

Шрифт
Размер букв
А
А
Яркость и контраст
Темнее
Светлее
По умолчанию

Мои закладки

Нет сохранённых закладок

Цитаты

Нет сохранённых цитат
Aa Книги Оглавление Энциклопедия Закладки Цитаты

Сообщить об ошибке в тексте книги

Армагеддон-3. Подземелья смерти Юрий Бурносов Подземелья смерти