Loading...

Миллиардер. Глава восьмая. Таёжная погоня

Глава восьмая

Таёжная погоня

Утро, как и в предыдущий день, началось со звонка Свиридова. Гумилев спросонья не сразу нашарил на прикроватной тумбочке телефон, потом уронил его и долго искал под кроватью. Наконец, выудил, провел пальцем по сенсорной панели.

– Андрей Львович, я вас, наверное, разбудил, но есть срочные новости, – мрачно сказал генерал.

– Ерунда, я уже проснулся... Что там еще случилось? – Гумилев сел на кровати, отбросил одеяло и потряс головой, разгоняя остатки сна.

– Журналисты обо всем узнали. Ваша кухарка, Лариса Смирнова, дала им большое интервью, в котором рассказала об исчезновении вашей жены. С кучей журналистских выводов и домыслов, разумеется.

– Лариса? Не может быть… Вы уверены, что это именно она?

– Абсолютно, Андрей Львович. По нашим данным, Смирнова улетела в свой родной Кишинев вчера около полуночи. Газета «Желтый экспресс» заплатила ей за интервью пятьдесят тысяч долларов. Для Молдавии – замечательные деньги.

– Я тоже ей платил достаточно, не понимаю… из-за жалких пятидесяти тысяч – вот так поступить с нами?!

– Люди иногда совершают более подлые поступки совершенно бесплатно. Уж поверьте, насмотрелся, – сказал Свиридов. – Ладно, черт с ней, с кухаркой. Что вы собираетесь предпринимать?

– А что тут предпримешь? Подавать в суд бессмысленно, покупать газету со всем ее гадюшником – поздно… Сейчас и другие уцепятся, и процесс, что называется, пошел… – Андрея на секунду охватило отчаяние, но он взял себя в руки. Наблюдать, как журналисты лезут своими грязными пальцами в его личную жизнь, было не в характере Гумилева.

Свиридов терпеливо ждал, в трубке слышались его тихое дыхание и уличный шум на заднем плане.

– Генерал, без рейда в тайгу нам не обойтись. Я сейчас соберусь и поеду в аэропорт, чтобы самому принять участие в поисках.

– Этого я от вас и ожидал, – с некоторым удовлетворением в голосе сказал собеседник Гумилева. – А теперь рассудите здраво: вы в хорошей форме, но тайга – это специфика, а вы не специалист по таежным переходам и работе в таких условиях. Куда разумнее отправить из Хабаровска спецгруппу человек в пятнадцать на вертолете, ее соберут и снарядят в течение часа. Даете добро?

– Сделаем иначе, – ответил Гумилев, немного подумав. – Пусть ваши люди отправляются на поиски. Я тем временем прилечу в Хабаровск на своем самолете, это займет часов восемь-десять. Если за это время Еву найдут – отлично. Если нет – я возьму вертолет и полечу вслед за группой, к месту их высадки. Идет?

– Идет, – сказал генерал. – Знал, что не согласитесь дома сидеть. Да и будем надеяться, что, пока вы долетите, вопрос решится сам собой. Я имею в виду, решится положительно.

– Я бы тоже очень хотел в это верить…

Свиридов отключился.

На заднем сиденье «Мерседеса» лежала большая стопка «Желтого экспресса». Когда Андрей давал распоряжения водителю Юре, то велел купить в ларьке газету.

– «Экспресс»? Знаю такой. А сколько штук, Андрей Львович? – спросил водитель.

– Все! – рявкнул Гумилев.

Водитель исполнил приказ в точности. Воняющая типографской краской кипа вызывала отвращение, но Андрей заставил себя взять газету в руки.

Вся первая полоса была занята статьей с лаконичным заголовком «От миллиардера Гумилева сбежала жена». Под заголовком красовался сам миллиардер Гумилев с весьма пакостной физиономией – фотограф поймал Андрея на каком-то официальном мероприятии в момент, когда он что-то доказывал невидимому в кадре оппоненту. Глаза прищурены, губы растянуты в ухмылке, зубы оскалены, словно бы замахивающаяся рука сжата в кулак. Наверняка еще и в фотошопе подработали...

Получился некий неандерталец в смокинге, от которого не только жене, а всем встречным впору разбегаться в стороны с воплями о помощи. Покачав головой, Гумилев раскрыл газету. Там фотографий тоже хватало, но в основном Евы – она выглядела совершенно невинной: вот – на заседании научного общества, вот – на теннисном корте, вот – в компании со своими подругами, с Марусей на руках, во время шопинга...

И снова Андрей: с мрачным видом садится в автомобиль – ни дать ни взять Дон Корлеоне; целится из пистолета в тире; сфотографирован на фоне решетчатой ограды какого-то сада или парка, смахивающей на тюремную. Надо отдать им должное, тут поработали серьезно, подумал Гумилев и начал читать саму статью.

Статья оказалась достойна подборки фотографий. Текст состоял из откровений сбежавшей в Кишинев кухарки: «очень жесткий человек», «никогда не бывал дома», «красивая женщина», «у нее было много друзей-мужчин», «сказала, что едет в экспедицию, а сама…», «конечно, я думаю – другой мужчина», «в этой истории мне больше всего девочку жалко». Там, где Лариса недоговаривала, вступал журналист, услужливо разъяснявший читателю, почему Гумилева следует считать «домашним тираном» и «человеком, поменявшим семейное счастье на деньги и акции».

Гумилев отложил газету. Трудно было ожидать, что журналисты не ухватятся за такую горячую новость. Теперь ему предстоят несколько недель информационного ада – мало того, что ему не будут давать прохода репортеры всех существующих в стране – да и не только в стране – СМИ. Ему будут звонить знакомые всех мастей – чтобы посочувствовать и заодно из первых рук получить сенсационные новости и детали скандала. Странно, что пока молчат…

Андрей знал: открыто никто злорадствовать не будет. Напротив, сейчас все начнут «инвестировать в отношения с ним» – поддерживать и предлагать свою помощь, чтобы после того, как великий Гумилев оправится от удара, – а никто не посмеет сомневаться, что он оправится, – миллиардер не забыл о тех, кто подставил плечо в трудную минуту.

Открыв ноутбук, Андрей проверил электронную почту. Отдел мониторинга уже прислал ему отчет о том, какой резонанс вызвала в Интернете статья из желтой газеты. Почти сотня перепечаток, редакционных статей, комментариев всевозможных специалистов и целый ряд конспирологических версий.

Политологи уверяли, что весь скандал инициирован пиардепартаментом корпорации Гумилева. «Через год состоятся выборы в Московскую городскую думу, которые определят, кто станет новым мэром столицы. Андрей Гумилев вполне может претендовать на этот пост. Смотрите сами: Гумилев сколотил миллиардное состояние на инновациях, бизнес у него давно налажен. Чего еще желать мужчине, которому слегка за тридцать? Вот именно, власти! Но как сделать из бизнесмена политика? Правильно, с помощью грамотных политических технологий. Сегодня все сочувствуют Гумилеву и обсуждают его семейную драму. Благодаря скандалу с исчезновением жены имя Гумилева будет обсуждаться в каждом доме. Миллиардер, которого до сих пор большинство жителей города воспринимало как небожителя, теперь стал обычным человеком. А сопереживание сближает. Вот увидите, не позднее, чем через месяц, выяснится, что Ева Гумилева, скажем, была с благотворительной миссией в какой-нибудь Зимбабве или Руанде. Она торжественно вернется к мужу, а потом поддержит его на выборах», – грассируя, вещал в эфире интернет-телевидения престарелый политконсультант.

«Как ни жестоко это звучит, но для Андрея Гумилева и его дочери будет лучше, если внезапно выяснится, что с Евой Гумилевой произошел несчастный случай. Если жена сбежала к другому, то миллиардеру, конечно, будут сочувствовать, но это плачевно скажется на его репутации. Образ рогоносца не вписывается в глянцевую картинку о безоблачной карьере прогрессивного молодого человека, к тридцати годам ставшего миллиардером, которую нам на протяжении девяти лет настойчиво подсовывают нам пиарщики Гумилева», – говорил холеный имиджмейкер.

Психологи рассказывали о том, как некоторые женщины сначала стремятся охомутать богатого мужчину, а потом, оказавшись запертыми в золотой клетке, сходят с ума от безделья и лени. «Купаясь в роскоши, эти дамы не чувствуют себя счастливыми. Вместо сотого бриллианта они предпочли бы провести с мужем романтический вечер. Но нежность редко встречается в таких союзах. Мужчина откупается от жены подарками, все больше времени проводя вне дома. Поэтому не удивительно, что, устав от такой жизни, женщины заводят тайные романы со своими шоферами, телохранителями и садовниками, а иногда даже сбегают с ними, оставив мужу детей», – медленно, явно любуясь собой, излагал свою версию некий специалист по разрешению семейных конфликтов.

Андрей почувствовал полное безразличие к тому информационному водовороту, что начинал закручиваться вокруг его имени. Это происходило где-то в виртуальном медиаполе, все эти эксперты обсуждали некоего «миллиардера Гумилева», не имеющего ничего общего с ним, Андреем.

Все правильно, Гумилев был для них лишь глянцевой картинкой успеха и богатства. Ему всегда было плевать на общество, и в ответ обществу плевать на его чувства – теперь он плюс ко всему еще и герой кухонных сплетен.

Ну и черт с ними, в конце-то концов.

– Юра, – громко сказал Гумилев водителю, – когда поедешь обратно, выбрось все это дерьмо в мусорный контейнер.

– Сделаем, Андрей Львович! – с готовностью отозвался водитель.

В Хабаровске уже была глубокая ночь, когда алый «Лирджет» Гумилева приземлился на аэродроме «Новый». Андрей с трудом дождался, пока самолет вырулит по дорожкам к положенному ему месту, и буквально сбежал по трапу.

Свиридов во время последнего разговора, состоявшегося час назад, сообщил, что группа прибыла на место и работает, но пока никакой новой информации нет, к тому же появились проблемы со связью. В аэропорту Гумилева должен был встречать человек генерала – и точно, он уже спешил к «лирджету», на ходу выбрасывая недокуренную сигарету.

– Капитан Грищенко.

Гумилев пожал протянутую крепкую руку и спросил:

– Новостей нет?

– Никак нет, Андрей Львович, – покачал головой капитан. – Спецгруппа молчит.

– Вертолет для меня готов?

– Так точно. Но, может быть, вы хотите немного передохнуть? Покушать?

– Я отдыхал в полете, капитан, – довольно резко сказал Гумилев и тут же поправился, не желая обижать этого доброжелательного человека:

– Спасибо, конечно. Извините, на нервах весь день…

– Понимаю, – сухо ответил капитан. – Идемте, вертолет ждет. Я лечу с вами.

Это оказался «Белл-206», простая и надежная машина, весьма удачно перестроенная из военной модели. Гумилев в свое время подумывал приобрести именно такой, но не купил, потому что Ева вертолетов боялась и называла «летающими мясорубками».

– Хорошо живет ваше ведомство, – покачал головой Андрей, похлопав ладонью по борту.

– Это не наш. Одолжили у добрых людей. Разумеется, не афишируя целей. Так что при пилоте вы не откровенничайте, куда мы и чего – уж извините, что даю указания.

– Пилота тоже одолжили?

– Именно.

– Хорошо, – улыбнулся Гумилев. – Спасибо. Все затраты я возмещу.

– Не беспокойтесь, сами разберемся, – махнул рукой капитан.

– Слушай, капитан, – сказал Гумилев решительно. – Что ты смотришь на меня так, словно я Роман Абрамович?! Думаешь, наверно: вот стоит мужик, у которого до хрена денег, чего хочет, то и делает, самолет у него свой, вот захотел – погнал в лес хороших людей бабу свою искать… Так?

Грищенко молчал.

– Я обычный человек, капитан. У меня жена пропала. Ищу ее, как могу. Не было бы денег – прилетел бы рейсовым, дальше на попутках или на лыжах. Есть деньги – извини, трачу их, как умею… Знаешь Джона Моргана?

– Нет, – сказал капитан неуверенно. – А кто это?

– Это знаменитый пират, потомки которого стали не менее знаменитыми банкирами. Так вот, он сказал: «В основе каждого крупного состояния лежит преступление».

Капитан вежливо молчал.

– Так вот, капитан, это неправда. Не каждого.

Грищенко несколько мгновений смотрел на Андрея, а потом громко и по-доброму рассмеялся.

Через три часа с небольшим вертолет приземлился на вырубленной в лесу площадке. На вырубке их ожидал профессор Покровский. Высокий старик с аккуратно подстриженной седой бородой заметно нервничал. Судя по опухшим векам и постоянной зевоте, он вообще не ложился спать.

– Есть новости от спецгруппы? – спросил Андрей.

– Увы, пока никто не возвращался, – патетически сказал профессор, прижимая руки к груди. – Мы, в свою очередь, как можем, стараемся помочь поискам. Я поручил господину Исину – это наш искусственный интеллект – постоянно отслеживать и анализировать всю информацию, поступающую с установленных в тайге камер наблюдения. Он должен подать сигнал, если в поле зрения появится человек, похожий на Еву. Но пока никого не опознали. Да и съемки ведутся с большого расстояния, а камеры покрывают далеко не весь периметр – кстати, я в последнем своем письме к господину Перельману указывал, что желательно увеличить охват, и даже прилагал смету…

– Эдуард Никитич, давайте не сейчас, – оборвал старика Гумилев. Тот виновато закивал.

Из невысокого наружного корпуса они спустились в подземный тоннель, слабо освещенный энергосберегающими лампами. Голос Покровского теперь глухо отражался от стен, и эхо создавало тягостное, гнетущее ощущение. Капитан Грищенко вертел головой с явным удивлением, но помалкивал.

– Когда прилетел первый вертолет со спецназом, наши дикари как с цепи сорвались, – продолжал Покровский. По тоннелю зашелестело эхо. – Началась паника, перевернули тут все вверх дном.

– Какие еще дикари? – не выдержал Грищенко.

– Сейчас узнаете, капитан, – сказал Андрей. – Только учтите, это государственная тайна.

– Да я уже понял… Раз такое здесь отгрохали…

– Так что там ваши дикари, Эдуард Никитич? – вернулся Гумилев к разговору с профессором. – Разбежались?

– Напротив, пахан – это их главарь – приказал идти и смотреть, что произошло. Они вооружились копьями и пошли к поляне, на которой вы только что приземлились. Спецназ к тому моменту уже шел им навстречу, прочесывая тайгу.

– И они столкнулись?

– К сожалению, – развел руками профессор. – Прибывшие были правильно проинструктированы и стреляли вверх, чтобы отпугнуть дикарей. Но беда в том, что накануне у тех было что-то вроде собрания, где все мужчины решают общие проблемы племени. На этих сходках всегда курятся специальные травы, которые собирает в тайге их знахарь. Так вот, после этих трав у них начисто исчезает чувство страха. Несколько дикарей кинулись на спецназовцев, ударили одного копьем. Тогда и началась стрельба на поражение…

– Потери есть? – быстро спросил Грищенко.

– Четыре морлока убито. Один из ваших легко ранен, он здесь, в медпункте…

– А что произошло с остальными... дикарями?

– Скрылись в тайге, – пожал плечами Покровский.

Андрея затрясло. Здоровые тренированные мужики, вооруженные до зубов, еле справились со стадом дикарей. «Ева! Такая смелая, такая отчаянная! Верила, что с тобой ничего не может случиться. Что же ты наделала?»

Тоннель закончился массивной металлической дверью, на которой отсутствовали ручки и замочные скважины. Вместо этого на железном полотне слегка светились кнопки сенсорного кодового замка. Профессор быстро набрал свой персональный пароль, и трое мужчин вошли в помещение. В сухом теплом воздухе пахло озоном и химическим освежителем.

– Это нижний этаж? – нарушил тишину Гумилев.

– Нет, что вы! Это только минус второй. Ниже еще пять этажей, но мы используем далеко не все помещения.

– Откуда оно здесь такое, Андрей Львович?! – спросил капитан. – Прямо как в кино «Обитель зла»… Тайга вроде бы кругом.

– Это круче, чем «Обитель зла», – усмехнулся Гумилев. – Это, капитан, бывшая советская военная база. Запасной командный пункт на случай ядерной войны. Строился в семидесятых, потом долго стоял на консервации. А потом я его купил, благо Минобороны он был совершенно ни к чему.

Капитан хмыкнул и продолжил вертеть головой, разглядывая обшитые пластиковыми панелями стены коридора, а Гумилев замолчал. Он вспоминал, как генерал-хозяйственник сказал ему, подписывая сделку: «Вы авантюрист, господин Гумилев. Я еще понимаю, если бы купили такой объект на Черноморском побережье или даже на Урале. Но в такой глуши…» Гумилев тогда отшутился, что собирается здесь производить наркотики и забить баки колумбийской наркомафии. Генерал посмеялся, сделку обмыли, а потом он занялся заброшенной базой. Андрей начинил ее самым современным оборудованием для изучения окружающей среды, установил последнюю модификацию искусственного интеллекта, систему жизнеобеспечения, устроил даже оранжереи и бассейн. «А если бы я не сделал здесь город ученых, Ева сейчас сидела бы дома и читала с Марусей книжки», – злясь на себя самого, подумал Андрей. Хотя на самом деле он понимал: Еву тянуло на свершения и открытия, семейный быт ее подавлял. Не будь тайги, она сбежала бы в горы или в пустыню.

Троица свернула в очередной коридор. Искусственный интеллект, контролируя передвижение, предусмотрительно включал свет на их пути. Яркие лампы разбудили существо, спавшее, свернувшись калачиком на большом квадратном матрасе, уложенном на полу то ли клетки, то ли камеры – комната была отгорожена от остальных помещений и коридора решеткой из стальных прутьев.

Существо пружинисто подскочило, и в то же мгновение на Андрея уставились кошачьи желтые глаза с вертикальными зрачками.

Капитан Грищенко присвистнул.

– Это наш Рыжик. Он у нас умница, – с гордостью представил зверя Покровский, словно собственного сына, победившего на олимпиаде по физике.

– Тот самый снежный человек, с которым возилась Ева? – Андрей еле узнал в этом мохнатом великане пушистого рыжего малыша, которого таскала на руках его жена. – Он действительно подрос.

– Уф… Есть хочу, – рыжая громадина постучала пальцами ноги по вылизанной пластиковой миске. – Пусто. Не нрафится. Уф…

– Скоро будет завтрак, подожди немного. Картошка и кабачки, ты это любишь, – Покровский протянул руку через прутья и потрепал зверя по лысоватой приплюснутой голове со смешно торчащими ушами. Тот совершенно по-человечески заулыбался, прикрывая от удовольствия ярко-желтые глаза.

– Картофка. Хорофо! Нрафится!

– А он вам руку не оторвет в один прекрасный день? – осведомился капитан, когда они отошли на приличное расстояние от продолжавшего радоваться скорому завтраку Рыжика. – Вон какая здоровенная орясина…

– Нет, что вы, – улыбнулся профессор. – Это добрейшее существо. К тому же при желании даже подросток снежного человека запросто сломает эти прутья. Рыжик сам захотел жить так, чтобы видеть всех, кто ходит по лагерю. Он очень общительный и не переносит одиночества. К тому же дверь не заперта – он свободно может передвигаться по всему этажу.

– А для чего он вообще вам нужен? – спросил Грищенко. – Для охраны?

– Раньше был нужен, а теперь... Ума не приложу, что теперь делать с Рыжиком. Все, что нас интересовало, мы изучили. К тому же этим проектом занималась Ева, он для нас не имеет особенного значения.

– Так отпустите его на волю, Эдуард Никитич.

– Не все так просто. Семейство снежных людей живет в нескольких километрах отсюда. Я не уверен, что Рыжик сможет найти дорогу к своим. К тому же он воспитан людьми. Как он впишется в общину ёхху?

Гумилеву удалось поспать около часа, пока Грищенко навещал раненого коллегу в медпункте. Потом они наскоро перекусили в пищеблоке отличным борщом и гуляшом, выпив – как выразился капитан, «для различной профилактики» – граммов по сто пятьдесят кедровой настойки, которую ученые готовили сами. После плотного завтрака профессор привел худощавого бородача, которого представил как Радия Иванова, младшего научного сотрудника. Покровский снабдил их специальным ружьем, стреляющим ампулами с сильнодействующим снотворным.

– Может, мне тоже с вами пойти? – спросил профессор, глядя, как группа собирается.

– Увольте, Эдуард Никитич. Здесь вы будете полезнее. Не на прогулку идем тем более…

Покровский пожал плечами и удалился.

По тайге двигались молча и стараясь не шуметь. У Иванова и Грищенко были автоматы АН-94 «Абакан» из арсенала базы, которые они держали наготове, Гумилев же по настоянию капитана вооружился пистолетом – девятимиллиметровым «викингом» Ижмашевского производства. По данным с камер наблюдения, морлоки покинули свою стоянку, но все же рисковать не стоило.

Вскоре они добрались до полуразрушенного поселка. Щитовые одно- и двухэтажные дома давно не ремонтировались, в крышах зияли отверстия, сквозь которые к небу тянулись чахлые растения. Двери покосились и болтались на ветру – те, кто жил в этих развалинах, явно не пользовались замками. Обшарпанный двухэтажный Дом культуры, пустое кафе «Луна», разграбленный магазин «Продукты» – все это выглядело уныло, но чувствовалось, что здесь еще недавно кто-то обитал. В глаза бросались пепелища от костров, вкопанные в землю палки, на которых болтались драные медвежьи шкуры, кучи обглоданных костей, в одной из которых Гумилев углядел скалящийся человеческий череп.

– Что это за место? – спросил капитан, снимая «Абакан» с предохранителя.

– Бывший поселок «Алые зори», – с готовностью объяснил Иванов. – В советские времена здесь жили шахтеры, добывавшие из местных минералов редкоземельный элемент лютеций. После развала Союза шахты закрыли, а люди здесь остались. Вначале им обещали переезд и устройство на другую работу, потом, с перестройкой, просто махнули рукой и забыли. В результате кто-то выбрался из тайги своими силами, а кто-то предпочел остаться и жить, как придется. В основном остались бывшие уголовники, приехавшие в тайгу подзаработать – в большом мире их никто не ждал, и в новой России им вряд ли нашлось бы хлебное место.

– А ели они тут что? Охотились, что ли?

– И охотились, и ягоды собирали, и рыбу ловили. Сначала даже огородничали, хлеб сеяли – видел я тут заброшенные поля и грядки. Но в какой-то момент эти люди начали деградировать. Потерялся почти весь активный запас слов, сохранился только уголовный жаргон. Они стали жить, руководствуясь первобытной моралью и правом сильного, а не законами общества.

– То есть морлоки – это те самые уголовники? – не поверил Гумилев.

– Именно. Сильно опустившиеся, но те же самые. Мы впервые столкнулись с примером обратной эволюции, и это невероятная удача для научного мира!

– Что же на них так повлияло?

– Мы так пока и не установили. Это одна из самых больших загадок…

Пока ученый читал лекцию о морлоках, капитан попробовал выйти на связь со своими сослуживцами. Спецгруппа должна была разделиться на несколько отделений, каждое из которых прочесывало свое направление.

Выйдя на нужную частоту, Грищенко несколько раз назвал свои позывные «Тайшет», послушал ответную тишину, повторил. Развел руками:

– Ничего.

– Тут со связью обычно всегда проблемы. Не знаю уж почему. Может, аномалии какие-то. Мы собирались заняться этим вопросом, но для нас он не первостепенен, – виновато сказал Иванов.

Вдруг рация зашипела.

– Уходим. Уходим! Я не буду спать. Я не могу спать! – захрипел чей-то сорванный голос. Затем раздался вопль, потом еще один и еще. – Что за черт? Что это за твари?

Это было последнее, что они услышали, затем связь прервалась.

– Оружие с предохранителя, – резко скомандовал капитан, внимательно осматриваясь по сторонам.

Подойдя ближе к одному из кострищ, Андрей присмотрелся, и его передернуло. По краям черного, обугленного круга валялись грязные, бурые кости, слишком похожие на человеческие. На некоторых еще держались кусочки обгоревшего мяса.

– Наши передавали по рации, что обнаружены чьи-то останки. Они не стали собирать и пошли вглубь периметра, – капитан скинул с себя рюкзак, достал оттуда пластиковый пакет, который используют для сбора улик, и, натянув перчатки, аккуратно упаковал туда несколько костей. – Их отправят в Москву на ДНКанализ.

– Я понял, не продолжайте, – Андрей уже сам подумал о том, что могут означать эти кости. Он повернулся к Иванову. – Радий, а морлоки занимаются каннибализмом?

– Да, мы зафиксировали такие случаи, – с готовностью поведал младший научный сотрудник. – Во-первых, они съедают тех, кто проигрывает в крупных драках. Далее, были случаи, когда в этом районе пропадали охотники и промысловики… Не думаю, что они вылавливают их специально, тем паче тут никто и не ходит особенно. Но если вдруг забредут… Уже при нас пара охотников так вот заплутала. Мы ничем не успели им помочь. Но вообще давно уже не было инцидентов.

– Уч-ченые… – неприязненно произнес Грищенко. – Сюда надо боевые вертолеты и всю зеленку с воздуха хорошенько зачистить, как на Кавказе делали. А не эксперименты проводить.

В кустах за кафе «Луна» раздался шорох, потом вскрик. Радий и капитан тут же направили автоматы на заросли. Оттуда с воплями вылетел чумазый ребенок лет четырех: на нем не было никакой одежды, зато тело было покрыто какими-то знаками, нарисованными красной краской. За малышом выбежала такая же грязная, обросшая женщина, завернутая в полинявшую шкуру непонятного происхождения.

Мать выглядела как опустившаяся алкоголичка, но все же сохраняла все человеческие черты. В отличие от нее, ребенок был похож скорее на звереныша, нежели на человека. У малыша явно был виден низкий лоб с выдающимися надбровными дугами, лицо покрывала темная шерсть, а двигался он, как обезьянка, то и дело опускаясь на четвереньки.

– Не стреляйте, – предупредил ученый. – Самки этого племени не опасны. Ни разу ни на кого не нападали.

– Это они при вас не нападали, – Грищенко не стал опускать автомат. – Лучше перестраховаться.

– Но раз они здесь, значит, и мужчины где-то рядом?

– У морлоков женщина – не человек, а низшее существо. Они просто оставили здесь эту самку и ее дочь. Мужчинам безразлично, выживут эти двое или нет. Если помрут – потом, может, съедят по возвращении.

– Но почему эта девочка выглядит как животное? – удивился Андрей.

– Причина в деградации, о которой я вам рассказывал. Если взрослые просто опустились и потеряли ряд навыков, то у детей, рожденных здесь, уже наблюдаются антропологические изменения. У них другое строение черепа, скелета и полностью отсутствует способность к речи, – объяснил Радий Иванов. – Интересно посмотреть, что произойдет с ними через поколение? Наверное, хвост вырастет и начнут по деревьям скакать.

Оборванка тем временем, подвывая, прижала к себе ребенка и испуганно смотрела на вооруженных людей. Потом бросилась обратно в кусты – слышно было, как она ломится сквозь ветви.

– Ладно, идем дальше, – сказал капитан, когда удаляющийся шум затих. – Ушло мурло и мурленка с собой забрало.

Они пошли дальше, приближаясь к окраине поселка, если такой термин здесь был уместен: тайга давно уже подмяла под себя человеческие постройки и медленно стирала границу бывшей цивилизации. Миновав ржавую кабину допотопного ЗИЛа, шедший первым капитан остановился, подняв палец.

– Тс-с… – прошипел он.

Гумилев прислушался. Поскрипывали на ветру сосны, где-то довольно далеко грохотал отставший от крыши лист шифера…

– Ах ты гад! – крикнул Грищенко. Гумилев выхватил пистолет, сам удивляясь своей быстроте, а капитан уже стрелял короткими очередями по два патрона в ветхий дощатый сарайчик, к которому и привалилась древняя кабина. Гнилые доски разлетались в стороны, а потом стена рухнула наружу, и вместе с ней вывалился морлок. Мертвый.

Капитан сделал к нему шаг и выпустил еще пару пуль в голову – для верности. Морлок дернулся и затих, оплывая кровью. Рядом с ним валялось копье.

– Подстерегал, гадина, – объяснил Грищенко.

– Как поняли, что он там сидит?

– Сопел. И бормотал что-то себе под нос.

– Может, он просто так там сидел, – вставил младший научный сотрудник.

– Может, и сидел, – согласился капитан. – А вот если бы он выскочил и вам – а вы крайним идете – в спину копье воткнул?

Иванов ничего не ответил. Андрей посмотрел на бессильно распластавшееся тело морлока, на большущую лапу и вспомнил морду Рыжика. «Картофка. Хорофо! Нрафится!»… Зверь разговаривает, а одичавшие люди едят друг друга. Кто из них имеет большее право называться человеком?

– Идемте дальше, только внимательнее, – велел капитан. – Где один, там и другой, по Кавказу знаю.

Около двух часов они шли по тайге. Вокруг снова не было никаких следов цивилизации, не было и признаков того, что здесь недавно прошла спецгруппа. Грищенко несколько раз пытался связаться со своими, но безуспешно.

– Я же говорил – со связью здесь странные вещи творятся, – прокомментировал младший научный сотрудник.

– А как вы между собой общаетесь?

– А мы далеко не ходим, – коротко ответил Иванов.

После короткого привала, на котором было съедено по упаковке сублимированной ветчины с хлебом и выпито по нескольку глотков кедровой, впереди пошел Иванов. Гумилев шагал следом, глядя на камуфлированную спину ученого, и думал – что, если этим же путем совсем недавно шла Ева? Или ее… или ее тащили… Воображение тут же услужливо предоставило картинку: полуобнаженную Еву, привязанную за руки и за ноги, тащат на палке двое морлоков.

Андрей потряс головой, прогоняя страшное видение, и едва успел остановиться, потому что шедший перед ним Иванов с воплем провалился под землю.

Они с капитаном встали на колени, вглядываясь в разверзшуюся яму. Трухлявые бревна, скрепленные толстыми скобами, были проломлены, а где-то внизу копошился Иванов, перемежая стоны с руганью, не вполне достойной младшего научного сотрудника.

– Что у вас там? Целы? – крикнул Грищенко.

– Цел… Нога вот только… – отозвался Иванов.

– Угораздило же вас… – с досадой сказал Грищенко. – Давайте спускаться, Андрей Львович. Посмотрим, что там за погреб, оценим потери, да и будем вытаскивать.

Это и в самом деле оказался погреб – с бревенчатыми стенами, поросшими белесыми грибами и плесенью, с грубо сколоченными полками и даже подобием лежанки, на которой валялись сгнившие тряпки. Пока капитан возился с Ивановым, осматривая поврежденную ногу, Андрей исследовал помещение.

На полках стояли проржавевшие консервные банки без этикеток. Он заглянул под лежанку и обнаружил там продолговатый ящик, с виду цинковый. Вытащил, откинул крышку, посветил фонариком. В ящике лежали связанные бечевкой толстые пачки советских денег довоенного образца, автомат ППШ, несколько круглых дисков к нему, две длинных винтовки, пара ребристых гранат.

– Капитан, посмотрите! – позвал он. Грищенко сунулся через плечо, хмыкнул:

– Ого! Наверное, старый схрон.

– Чей бы это?

– Мало ли чей. Может, японские шпионы делали, может, наши уголовнички… Тут и до, и после войны кого только не шастало. Вон, до сих пор, видали, что творится?

– И куда это все?

– Да засуньте обратно, пускай гниет. Не в музей же. У нас к тому же хватает проблем – доцент ногу сломал.

– Я не доцент! – откликнулся Иванов. – Я младший научный сотрудник.

С грехом пополам они выволокли стонавшего «доцента» наверх, где Грищенко смастерил ему шину из березки и сделал укол обезболивающего.

– Что будем делать? – спросил Гумилев. – Скоро стемнеет.

– Заночуем. Все равно не успеем до света дойти, с грузом-то… Может, наши на связь выйдут.

– Страшновато, – признался Гумилев.

– А что поделать? Давайте-ка дров насобираем, костер разложим. И теплее, и светлее, и горячего поедим.

Пока они занимались костром, в самом деле стало почти темно. Заморосил дождик, вокруг назойливо зудели комары, но их отгоняли прицепленные к курткам электронные японские пугалки.

Поужинав и еще раз безуспешно попытавшись связаться с группой, решили дежурить по очереди, по три часа. Иванов потребовал, чтобы и его включили в дежурные, но капитан велел ему спать, а сам вызвался стеречь первым. Андрей согласился и тут же уснул, прислонившись к стволу дерева.

…Проснулся он от того, что Грищенко тряс его за плечо.

– Ш-ш-ш! – прошипел капитан. – Кто-то вокруг ходит.

Андрей тут же вынул пистолет и прислушался.

Тайга жила своей ночной жизнью: скрипы, шорохи… Ничего особенного Гумилев не слышал, но полагался на острый слух капитана – уловил же тот сопение морлока в сарайчике… Хотя нет – вот неподалеку треснула сломанная ветка.

– Кто там ходит? – вполголоса окликнул Грищенко. – А ну, обзовись! А то стрелять буду!

Тот, кто стоял в темноте, не ответил. Снова чуть слышно хрустнула ветка.

– А, гадина, – сказал капитан и дал короткую очередь в том направлении. И сразу же вокруг заухало, загоготало; в нечленораздельных воплях прорывались вроде бы различимые слова, Андрей точно услышал «чужой» и «убить». Прижавшись к стволу, он принялся палить в темноту. То же делали Грищенко и проснувшийся Иванов. Когда патроны в обойме кончились, Гумилев схватил длинную головню из костра и бросился туда, где, как ему казалось, находился найденный ими погреб.

– Куда?! Стой, дурак! – заорал вслед капитан, но Андрей не слушал.

Он не ошибся, выбрав направление. Соскользнул в погреб, кинулся в угол, к лежанке. Нашарил под ней цинковый ящик, выволок, обламывая ногти, откинул крышку, ощупью нашарил гранаты. Сколько им лет?! Вдруг там что-то проржавело? Но рассуждать было некогда – он выкарабкался наверх и побежал к свету костра, надеясь, что не попадет под огонь своих. Вокруг по-прежнему ухало и верещало. На ходу Гумилев выдрал из гранат кольца – он примерно представлял, как обращаться с подобными вещами – и одну за другой швырнул их в темноту, туда, где вопили громче всего.

И упал ничком, споткнувшись о корневище.

Он закрыл руками голову, ожидая, что на спину кто-то бросится и начнет рвать когтями и зубами. Секунда, другая, третья… Совсем рядом бухнуло, посыпались комья земли, потом бухнуло еще раз, так, что зазвенело в ушах.

И наступила тишина.

Утром они мастерили носилки из двух винтовок и опустошенных рюкзаков. Лежать на них было нельзя, зато сидеть – вполне.

Остаток ночи прошел спокойно. Они не спали – сидели у костра, потягивая каждый из своей фляжки. Пару раз стрельнули для острастки на шум, но никто их более не тревожил. Когда немного рассвело, пошли посмотреть на следы ночной битвы.

Две небольшие воронки располагались в паре метров друг от друга. Земля и опавшие листья были забрызганы кровью, валялась оторванная челюсть с клочком грязной бороды. Трупов не было.

– Обгадились, мурло, – удовлетворенно произнес капитан.

– Крови много, – сказал Гумилев. – А трупов нет.

– Могли с собой уволочь. Это ж еда.

Вероятнее всего, так и было.

Усадив Иванова на импровизированные носилки, они отправились в сторону «Алых зорь». Но не успели пройти и ста метров, как впереди вновь послышались голоса. Навстречу вышли несколько мужчин в спецназовском камуфляже. Они тоже несли два тела на носилках, сделанных из веток и курток.

– Здравия желаю, товарищ подполковник! – с облегчением сказал Грищенко, вешая на плечо автомат. Гумилев, не в силах двинуться, смотрел на носилки. Мертвые?! Неужели… нет, вроде бы это мужчины, не Ева, нет, конечно же, не Ева…

От группы отделился человек и подошел к ним.

– Привет, Грищенко, – сказал он. Протянул Андрею широкую ладонь. – Подполковник Косарев. А вы, верно, Андрей Львович Гумилев?

– Так точно, – ответил Гумилев, пожимая руку.

– Можно идти назад. Ничем не могу вас порадовать – мы обыскали несколько зон, граничащих с «Алыми зорями», но никаких следов вашей супруги не нашли.

– А это? Что с ними случилось? – Гумилев кивнул на носилки.

– Группа из двух человек пошла в сторону места, которое ученые называют Комариной пустошью. Внезапно связь с ними прервалась, я отправил людей проверить, что случилось. Витя… старший лейтенант Хохлов был уже мертв, когда мы его нашли. Судя по состоянию тела – острая кровопотеря, но вокруг не было ни капли крови. Как будто вампир его загрыз, честное слово! Сколько живу, такого не видел. Идемте, сами глянете.

Гумилев послушно, как сомнамбула, пошел за подполковником к носилкам. Косарев приподнял куртку, накрывавшую погибшего парня, и показал крупные бескровные проколы на шее и разорванный чем-то острым камуфляж, как будто тело несчастного искололи штыком.

– А второй?

– Он жив, но в коме. Надеюсь, успеем спасти. Но у него то же самое. Поэтому давайте поскорее двигаться. Там сзади еще небольшая группа, они нас догонят. А это вы здесь ночью воевали? Мы слышали взрывы.

– Мы, – сказал капитан и вкратце объяснил, что произошло.

– Удачно выкрутились, – покачал головой Косарев. – А мы-то вас вызывали постоянно – и ничего.

– То же самое, товарищ подполковник. Мертвая зона какаято…

– Давайте-ка скорее отсюда убираться, – повторил Косарев и тревожно огляделся по сторонам.

Глава восьмая

Таёжная погоня

Утро, как и в предыдущий день, началось со звонка Свиридова. Гумилев спросонья не сразу нашарил на прикроватной тумбочке телефон, потом уронил его и долго искал под кроватью. Наконец, выудил, провел пальцем по сенсорной панели.

– Андрей Львович, я вас, наверное, разбудил, но есть срочные новости, – мрачно сказал генерал.

– Ерунда, я уже проснулся... Что там еще случилось? – Гумилев сел на кровати, отбросил одеяло и потряс головой, разгоняя остатки сна.

– Журналисты обо всем узнали. Ваша кухарка, Лариса Смирнова, дала им большое интервью, в котором рассказала об исчезновении вашей жены. С кучей журналистских выводов и домыслов, разумеется.

– Лариса? Не может быть… Вы уверены, что это именно она?

– Абсолютно, Андрей Львович. По нашим данным, Смирнова улетела в свой родной Кишинев вчера около полуночи. Газета «Желтый экспресс» заплатила ей за интервью пятьдесят тысяч долларов. Для Молдавии – замечательные деньги.

– Я тоже ей платил достаточно, не понимаю… из-за жалких пятидесяти тысяч – вот так поступить с нами?!

– Люди иногда совершают более подлые поступки совершенно бесплатно. Уж поверьте, насмотрелся, – сказал Свиридов. – Ладно, черт с ней, с кухаркой. Что вы собираетесь предпринимать?

– А что тут предпримешь? Подавать в суд бессмысленно, покупать газету со всем ее гадюшником – поздно… Сейчас и другие уцепятся, и процесс, что называется, пошел… – Андрея на секунду охватило отчаяние, но он взял себя в руки. Наблюдать, как журналисты лезут своими грязными пальцами в его личную жизнь, было не в характере Гумилева.

Свиридов терпеливо ждал, в трубке слышались его тихое дыхание и уличный шум на заднем плане.

– Генерал, без рейда в тайгу нам не обойтись. Я сейчас соберусь и поеду в аэропорт, чтобы самому принять участие в поисках.

– Этого я от вас и ожидал, – с некоторым удовлетворением в голосе сказал собеседник Гумилева. – А теперь рассудите здраво: вы в хорошей форме, но тайга – это специфика, а вы не специалист по таежным переходам и работе в таких условиях. Куда разумнее отправить из Хабаровска спецгруппу человек в пятнадцать на вертолете, ее соберут и снарядят в течение часа. Даете добро?

– Сделаем иначе, – ответил Гумилев, немного подумав. – Пусть ваши люди отправляются на поиски. Я тем временем прилечу в Хабаровск на своем самолете, это займет часов восемь-десять. Если за это время Еву найдут – отлично. Если нет – я возьму вертолет и полечу вслед за группой, к месту их высадки. Идет?

– Идет, – сказал генерал. – Знал, что не согласитесь дома сидеть. Да и будем надеяться, что, пока вы долетите, вопрос решится сам собой. Я имею в виду, решится положительно.

– Я бы тоже очень хотел в это верить…

Свиридов отключился.

На заднем сиденье «Мерседеса» лежала большая стопка «Желтого экспресса». Когда Андрей давал распоряжения водителю Юре, то велел купить в ларьке газету.

– «Экспресс»? Знаю такой. А сколько штук, Андрей Львович? – спросил водитель.

– Все! – рявкнул Гумилев.

Водитель исполнил приказ в точности. Воняющая типографской краской кипа вызывала отвращение, но Андрей заставил себя взять газету в руки.

Вся первая полоса была занята статьей с лаконичным заголовком «От миллиардера Гумилева сбежала жена». Под заголовком красовался сам миллиардер Гумилев с весьма пакостной физиономией – фотограф поймал Андрея на каком-то официальном мероприятии в момент, когда он что-то доказывал невидимому в кадре оппоненту. Глаза прищурены, губы растянуты в ухмылке, зубы оскалены, словно бы замахивающаяся рука сжата в кулак. Наверняка еще и в фотошопе подработали...

Получился некий неандерталец в смокинге, от которого не только жене, а всем встречным впору разбегаться в стороны с воплями о помощи. Покачав головой, Гумилев раскрыл газету. Там фотографий тоже хватало, но в основном Евы – она выглядела совершенно невинной: вот – на заседании научного общества, вот – на теннисном корте, вот – в компании со своими подругами, с Марусей на руках, во время шопинга...

И снова Андрей: с мрачным видом садится в автомобиль – ни дать ни взять Дон Корлеоне; целится из пистолета в тире; сфотографирован на фоне решетчатой ограды какого-то сада или парка, смахивающей на тюремную. Надо отдать им должное, тут поработали серьезно, подумал Гумилев и начал читать саму статью.

Статья оказалась достойна подборки фотографий. Текст состоял из откровений сбежавшей в Кишинев кухарки: «очень жесткий человек», «никогда не бывал дома», «красивая женщина», «у нее было много друзей-мужчин», «сказала, что едет в экспедицию, а сама…», «конечно, я думаю – другой мужчина», «в этой истории мне больше всего девочку жалко». Там, где Лариса недоговаривала, вступал журналист, услужливо разъяснявший читателю, почему Гумилева следует считать «домашним тираном» и «человеком, поменявшим семейное счастье на деньги и акции».

Гумилев отложил газету. Трудно было ожидать, что журналисты не ухватятся за такую горячую новость. Теперь ему предстоят несколько недель информационного ада – мало того, что ему не будут давать прохода репортеры всех существующих в стране – да и не только в стране – СМИ. Ему будут звонить знакомые всех мастей – чтобы посочувствовать и заодно из первых рук получить сенсационные новости и детали скандала. Странно, что пока молчат…

Андрей знал: открыто никто злорадствовать не будет. Напротив, сейчас все начнут «инвестировать в отношения с ним» – поддерживать и предлагать свою помощь, чтобы после того, как великий Гумилев оправится от удара, – а никто не посмеет сомневаться, что он оправится, – миллиардер не забыл о тех, кто подставил плечо в трудную минуту.

Открыв ноутбук, Андрей проверил электронную почту. Отдел мониторинга уже прислал ему отчет о том, какой резонанс вызвала в Интернете статья из желтой газеты. Почти сотня перепечаток, редакционных статей, комментариев всевозможных специалистов и целый ряд конспирологических версий.

Политологи уверяли, что весь скандал инициирован пиардепартаментом корпорации Гумилева. «Через год состоятся выборы в Московскую городскую думу, которые определят, кто станет новым мэром столицы. Андрей Гумилев вполне может претендовать на этот пост. Смотрите сами: Гумилев сколотил миллиардное состояние на инновациях, бизнес у него давно налажен. Чего еще желать мужчине, которому слегка за тридцать? Вот именно, власти! Но как сделать из бизнесмена политика? Правильно, с помощью грамотных политических технологий. Сегодня все сочувствуют Гумилеву и обсуждают его семейную драму. Благодаря скандалу с исчезновением жены имя Гумилева будет обсуждаться в каждом доме. Миллиардер, которого до сих пор большинство жителей города воспринимало как небожителя, теперь стал обычным человеком. А сопереживание сближает. Вот увидите, не позднее, чем через месяц, выяснится, что Ева Гумилева, скажем, была с благотворительной миссией в какой-нибудь Зимбабве или Руанде. Она торжественно вернется к мужу, а потом поддержит его на выборах», – грассируя, вещал в эфире интернет-телевидения престарелый политконсультант.

«Как ни жестоко это звучит, но для Андрея Гумилева и его дочери будет лучше, если внезапно выяснится, что с Евой Гумилевой произошел несчастный случай. Если жена сбежала к другому, то миллиардеру, конечно, будут сочувствовать, но это плачевно скажется на его репутации. Образ рогоносца не вписывается в глянцевую картинку о безоблачной карьере прогрессивного молодого человека, к тридцати годам ставшего миллиардером, которую нам на протяжении девяти лет настойчиво подсовывают нам пиарщики Гумилева», – говорил холеный имиджмейкер.

Психологи рассказывали о том, как некоторые женщины сначала стремятся охомутать богатого мужчину, а потом, оказавшись запертыми в золотой клетке, сходят с ума от безделья и лени. «Купаясь в роскоши, эти дамы не чувствуют себя счастливыми. Вместо сотого бриллианта они предпочли бы провести с мужем романтический вечер. Но нежность редко встречается в таких союзах. Мужчина откупается от жены подарками, все больше времени проводя вне дома. Поэтому не удивительно, что, устав от такой жизни, женщины заводят тайные романы со своими шоферами, телохранителями и садовниками, а иногда даже сбегают с ними, оставив мужу детей», – медленно, явно любуясь собой, излагал свою версию некий специалист по разрешению семейных конфликтов.

Андрей почувствовал полное безразличие к тому информационному водовороту, что начинал закручиваться вокруг его имени. Это происходило где-то в виртуальном медиаполе, все эти эксперты обсуждали некоего «миллиардера Гумилева», не имеющего ничего общего с ним, Андреем.

Все правильно, Гумилев был для них лишь глянцевой картинкой успеха и богатства. Ему всегда было плевать на общество, и в ответ обществу плевать на его чувства – теперь он плюс ко всему еще и герой кухонных сплетен.

Ну и черт с ними, в конце-то концов.

– Юра, – громко сказал Гумилев водителю, – когда поедешь обратно, выбрось все это дерьмо в мусорный контейнер.

– Сделаем, Андрей Львович! – с готовностью отозвался водитель.

В Хабаровске уже была глубокая ночь, когда алый «Лирджет» Гумилева приземлился на аэродроме «Новый». Андрей с трудом дождался, пока самолет вырулит по дорожкам к положенному ему месту, и буквально сбежал по трапу.

Свиридов во время последнего разговора, состоявшегося час назад, сообщил, что группа прибыла на место и работает, но пока никакой новой информации нет, к тому же появились проблемы со связью. В аэропорту Гумилева должен был встречать человек генерала – и точно, он уже спешил к «лирджету», на ходу выбрасывая недокуренную сигарету.

– Капитан Грищенко.

Гумилев пожал протянутую крепкую руку и спросил:

– Новостей нет?

– Никак нет, Андрей Львович, – покачал головой капитан. – Спецгруппа молчит.

– Вертолет для меня готов?

– Так точно. Но, может быть, вы хотите немного передохнуть? Покушать?

– Я отдыхал в полете, капитан, – довольно резко сказал Гумилев и тут же поправился, не желая обижать этого доброжелательного человека:

– Спасибо, конечно. Извините, на нервах весь день…

– Понимаю, – сухо ответил капитан. – Идемте, вертолет ждет. Я лечу с вами.

Это оказался «Белл-206», простая и надежная машина, весьма удачно перестроенная из военной модели. Гумилев в свое время подумывал приобрести именно такой, но не купил, потому что Ева вертолетов боялась и называла «летающими мясорубками».

– Хорошо живет ваше ведомство, – покачал головой Андрей, похлопав ладонью по борту.

– Это не наш. Одолжили у добрых людей. Разумеется, не афишируя целей. Так что при пилоте вы не откровенничайте, куда мы и чего – уж извините, что даю указания.

– Пилота тоже одолжили?

– Именно.

– Хорошо, – улыбнулся Гумилев. – Спасибо. Все затраты я возмещу.

– Не беспокойтесь, сами разберемся, – махнул рукой капитан.

– Слушай, капитан, – сказал Гумилев решительно. – Что ты смотришь на меня так, словно я Роман Абрамович?! Думаешь, наверно: вот стоит мужик, у которого до хрена денег, чего хочет, то и делает, самолет у него свой, вот захотел – погнал в лес хороших людей бабу свою искать… Так?

Грищенко молчал.

– Я обычный человек, капитан. У меня жена пропала. Ищу ее, как могу. Не было бы денег – прилетел бы рейсовым, дальше на попутках или на лыжах. Есть деньги – извини, трачу их, как умею… Знаешь Джона Моргана?

– Нет, – сказал капитан неуверенно. – А кто это?

– Это знаменитый пират, потомки которого стали не менее знаменитыми банкирами. Так вот, он сказал: «В основе каждого крупного состояния лежит преступление».

Капитан вежливо молчал.

– Так вот, капитан, это неправда. Не каждого.

Грищенко несколько мгновений смотрел на Андрея, а потом громко и по-доброму рассмеялся.

Через три часа с небольшим вертолет приземлился на вырубленной в лесу площадке. На вырубке их ожидал профессор Покровский. Высокий старик с аккуратно подстриженной седой бородой заметно нервничал. Судя по опухшим векам и постоянной зевоте, он вообще не ложился спать.

– Есть новости от спецгруппы? – спросил Андрей.

– Увы, пока никто не возвращался, – патетически сказал профессор, прижимая руки к груди. – Мы, в свою очередь, как можем, стараемся помочь поискам. Я поручил господину Исину – это наш искусственный интеллект – постоянно отслеживать и анализировать всю информацию, поступающую с установленных в тайге камер наблюдения. Он должен подать сигнал, если в поле зрения появится человек, похожий на Еву. Но пока никого не опознали. Да и съемки ведутся с большого расстояния, а камеры покрывают далеко не весь периметр – кстати, я в последнем своем письме к господину Перельману указывал, что желательно увеличить охват, и даже прилагал смету…

– Эдуард Никитич, давайте не сейчас, – оборвал старика Гумилев. Тот виновато закивал.

Из невысокого наружного корпуса они спустились в подземный тоннель, слабо освещенный энергосберегающими лампами. Голос Покровского теперь глухо отражался от стен, и эхо создавало тягостное, гнетущее ощущение. Капитан Грищенко вертел головой с явным удивлением, но помалкивал.

– Когда прилетел первый вертолет со спецназом, наши дикари как с цепи сорвались, – продолжал Покровский. По тоннелю зашелестело эхо. – Началась паника, перевернули тут все вверх дном.

– Какие еще дикари? – не выдержал Грищенко.

– Сейчас узнаете, капитан, – сказал Андрей. – Только учтите, это государственная тайна.

– Да я уже понял… Раз такое здесь отгрохали…

– Так что там ваши дикари, Эдуард Никитич? – вернулся Гумилев к разговору с профессором. – Разбежались?

– Напротив, пахан – это их главарь – приказал идти и смотреть, что произошло. Они вооружились копьями и пошли к поляне, на которой вы только что приземлились. Спецназ к тому моменту уже шел им навстречу, прочесывая тайгу.

– И они столкнулись?

– К сожалению, – развел руками профессор. – Прибывшие были правильно проинструктированы и стреляли вверх, чтобы отпугнуть дикарей. Но беда в том, что накануне у тех было что-то вроде собрания, где все мужчины решают общие проблемы племени. На этих сходках всегда курятся специальные травы, которые собирает в тайге их знахарь. Так вот, после этих трав у них начисто исчезает чувство страха. Несколько дикарей кинулись на спецназовцев, ударили одного копьем. Тогда и началась стрельба на поражение…

– Потери есть? – быстро спросил Грищенко.

– Четыре морлока убито. Один из ваших легко ранен, он здесь, в медпункте…

– А что произошло с остальными... дикарями?

– Скрылись в тайге, – пожал плечами Покровский.

Андрея затрясло. Здоровые тренированные мужики, вооруженные до зубов, еле справились со стадом дикарей. «Ева! Такая смелая, такая отчаянная! Верила, что с тобой ничего не может случиться. Что же ты наделала?»

Тоннель закончился массивной металлической дверью, на которой отсутствовали ручки и замочные скважины. Вместо этого на железном полотне слегка светились кнопки сенсорного кодового замка. Профессор быстро набрал свой персональный пароль, и трое мужчин вошли в помещение. В сухом теплом воздухе пахло озоном и химическим освежителем.

– Это нижний этаж? – нарушил тишину Гумилев.

– Нет, что вы! Это только минус второй. Ниже еще пять этажей, но мы используем далеко не все помещения.

– Откуда оно здесь такое, Андрей Львович?! – спросил капитан. – Прямо как в кино «Обитель зла»… Тайга вроде бы кругом.

– Это круче, чем «Обитель зла», – усмехнулся Гумилев. – Это, капитан, бывшая советская военная база. Запасной командный пункт на случай ядерной войны. Строился в семидесятых, потом долго стоял на консервации. А потом я его купил, благо Минобороны он был совершенно ни к чему.

Капитан хмыкнул и продолжил вертеть головой, разглядывая обшитые пластиковыми панелями стены коридора, а Гумилев замолчал. Он вспоминал, как генерал-хозяйственник сказал ему, подписывая сделку: «Вы авантюрист, господин Гумилев. Я еще понимаю, если бы купили такой объект на Черноморском побережье или даже на Урале. Но в такой глуши…» Гумилев тогда отшутился, что собирается здесь производить наркотики и забить баки колумбийской наркомафии. Генерал посмеялся, сделку обмыли, а потом он занялся заброшенной базой. Андрей начинил ее самым современным оборудованием для изучения окружающей среды, установил последнюю модификацию искусственного интеллекта, систему жизнеобеспечения, устроил даже оранжереи и бассейн. «А если бы я не сделал здесь город ученых, Ева сейчас сидела бы дома и читала с Марусей книжки», – злясь на себя самого, подумал Андрей. Хотя на самом деле он понимал: Еву тянуло на свершения и открытия, семейный быт ее подавлял. Не будь тайги, она сбежала бы в горы или в пустыню.

Троица свернула в очередной коридор. Искусственный интеллект, контролируя передвижение, предусмотрительно включал свет на их пути. Яркие лампы разбудили существо, спавшее, свернувшись калачиком на большом квадратном матрасе, уложенном на полу то ли клетки, то ли камеры – комната была отгорожена от остальных помещений и коридора решеткой из стальных прутьев.

Существо пружинисто подскочило, и в то же мгновение на Андрея уставились кошачьи желтые глаза с вертикальными зрачками.

Капитан Грищенко присвистнул.

– Это наш Рыжик. Он у нас умница, – с гордостью представил зверя Покровский, словно собственного сына, победившего на олимпиаде по физике.

– Тот самый снежный человек, с которым возилась Ева? – Андрей еле узнал в этом мохнатом великане пушистого рыжего малыша, которого таскала на руках его жена. – Он действительно подрос.

– Уф… Есть хочу, – рыжая громадина постучала пальцами ноги по вылизанной пластиковой миске. – Пусто. Не нрафится. Уф…

– Скоро будет завтрак, подожди немного. Картошка и кабачки, ты это любишь, – Покровский протянул руку через прутья и потрепал зверя по лысоватой приплюснутой голове со смешно торчащими ушами. Тот совершенно по-человечески заулыбался, прикрывая от удовольствия ярко-желтые глаза.

– Картофка. Хорофо! Нрафится!

– А он вам руку не оторвет в один прекрасный день? – осведомился капитан, когда они отошли на приличное расстояние от продолжавшего радоваться скорому завтраку Рыжика. – Вон какая здоровенная орясина…

– Нет, что вы, – улыбнулся профессор. – Это добрейшее существо. К тому же при желании даже подросток снежного человека запросто сломает эти прутья. Рыжик сам захотел жить так, чтобы видеть всех, кто ходит по лагерю. Он очень общительный и не переносит одиночества. К тому же дверь не заперта – он свободно может передвигаться по всему этажу.

– А для чего он вообще вам нужен? – спросил Грищенко. – Для охраны?

– Раньше был нужен, а теперь... Ума не приложу, что теперь делать с Рыжиком. Все, что нас интересовало, мы изучили. К тому же этим проектом занималась Ева, он для нас не имеет особенного значения.

– Так отпустите его на волю, Эдуард Никитич.

– Не все так просто. Семейство снежных людей живет в нескольких километрах отсюда. Я не уверен, что Рыжик сможет найти дорогу к своим. К тому же он воспитан людьми. Как он впишется в общину ёхху?

Гумилеву удалось поспать около часа, пока Грищенко навещал раненого коллегу в медпункте. Потом они наскоро перекусили в пищеблоке отличным борщом и гуляшом, выпив – как выразился капитан, «для различной профилактики» – граммов по сто пятьдесят кедровой настойки, которую ученые готовили сами. После плотного завтрака профессор привел худощавого бородача, которого представил как Радия Иванова, младшего научного сотрудника. Покровский снабдил их специальным ружьем, стреляющим ампулами с сильнодействующим снотворным.

– Может, мне тоже с вами пойти? – спросил профессор, глядя, как группа собирается.

– Увольте, Эдуард Никитич. Здесь вы будете полезнее. Не на прогулку идем тем более…

Покровский пожал плечами и удалился.

По тайге двигались молча и стараясь не шуметь. У Иванова и Грищенко были автоматы АН-94 «Абакан» из арсенала базы, которые они держали наготове, Гумилев же по настоянию капитана вооружился пистолетом – девятимиллиметровым «викингом» Ижмашевского производства. По данным с камер наблюдения, морлоки покинули свою стоянку, но все же рисковать не стоило.

Вскоре они добрались до полуразрушенного поселка. Щитовые одно- и двухэтажные дома давно не ремонтировались, в крышах зияли отверстия, сквозь которые к небу тянулись чахлые растения. Двери покосились и болтались на ветру – те, кто жил в этих развалинах, явно не пользовались замками. Обшарпанный двухэтажный Дом культуры, пустое кафе «Луна», разграбленный магазин «Продукты» – все это выглядело уныло, но чувствовалось, что здесь еще недавно кто-то обитал. В глаза бросались пепелища от костров, вкопанные в землю палки, на которых болтались драные медвежьи шкуры, кучи обглоданных костей, в одной из которых Гумилев углядел скалящийся человеческий череп.

– Что это за место? – спросил капитан, снимая «Абакан» с предохранителя.

– Бывший поселок «Алые зори», – с готовностью объяснил Иванов. – В советские времена здесь жили шахтеры, добывавшие из местных минералов редкоземельный элемент лютеций. После развала Союза шахты закрыли, а люди здесь остались. Вначале им обещали переезд и устройство на другую работу, потом, с перестройкой, просто махнули рукой и забыли. В результате кто-то выбрался из тайги своими силами, а кто-то предпочел остаться и жить, как придется. В основном остались бывшие уголовники, приехавшие в тайгу подзаработать – в большом мире их никто не ждал, и в новой России им вряд ли нашлось бы хлебное место.

– А ели они тут что? Охотились, что ли?

– И охотились, и ягоды собирали, и рыбу ловили. Сначала даже огородничали, хлеб сеяли – видел я тут заброшенные поля и грядки. Но в какой-то момент эти люди начали деградировать. Потерялся почти весь активный запас слов, сохранился только уголовный жаргон. Они стали жить, руководствуясь первобытной моралью и правом сильного, а не законами общества.

– То есть морлоки – это те самые уголовники? – не поверил Гумилев.

– Именно. Сильно опустившиеся, но те же самые. Мы впервые столкнулись с примером обратной эволюции, и это невероятная удача для научного мира!

– Что же на них так повлияло?

– Мы так пока и не установили. Это одна из самых больших загадок…

Пока ученый читал лекцию о морлоках, капитан попробовал выйти на связь со своими сослуживцами. Спецгруппа должна была разделиться на несколько отделений, каждое из которых прочесывало свое направление.

Выйдя на нужную частоту, Грищенко несколько раз назвал свои позывные «Тайшет», послушал ответную тишину, повторил. Развел руками:

– Ничего.

– Тут со связью обычно всегда проблемы. Не знаю уж почему. Может, аномалии какие-то. Мы собирались заняться этим вопросом, но для нас он не первостепенен, – виновато сказал Иванов.

Вдруг рация зашипела.

– Уходим. Уходим! Я не буду спать. Я не могу спать! – захрипел чей-то сорванный голос. Затем раздался вопль, потом еще один и еще. – Что за черт? Что это за твари?

Это было последнее, что они услышали, затем связь прервалась.

– Оружие с предохранителя, – резко скомандовал капитан, внимательно осматриваясь по сторонам.

Подойдя ближе к одному из кострищ, Андрей присмотрелся, и его передернуло. По краям черного, обугленного круга валялись грязные, бурые кости, слишком похожие на человеческие. На некоторых еще держались кусочки обгоревшего мяса.

– Наши передавали по рации, что обнаружены чьи-то останки. Они не стали собирать и пошли вглубь периметра, – капитан скинул с себя рюкзак, достал оттуда пластиковый пакет, который используют для сбора улик, и, натянув перчатки, аккуратно упаковал туда несколько костей. – Их отправят в Москву на ДНКанализ.

– Я понял, не продолжайте, – Андрей уже сам подумал о том, что могут означать эти кости. Он повернулся к Иванову. – Радий, а морлоки занимаются каннибализмом?

– Да, мы зафиксировали такие случаи, – с готовностью поведал младший научный сотрудник. – Во-первых, они съедают тех, кто проигрывает в крупных драках. Далее, были случаи, когда в этом районе пропадали охотники и промысловики… Не думаю, что они вылавливают их специально, тем паче тут никто и не ходит особенно. Но если вдруг забредут… Уже при нас пара охотников так вот заплутала. Мы ничем не успели им помочь. Но вообще давно уже не было инцидентов.

– Уч-ченые… – неприязненно произнес Грищенко. – Сюда надо боевые вертолеты и всю зеленку с воздуха хорошенько зачистить, как на Кавказе делали. А не эксперименты проводить.

В кустах за кафе «Луна» раздался шорох, потом вскрик. Радий и капитан тут же направили автоматы на заросли. Оттуда с воплями вылетел чумазый ребенок лет четырех: на нем не было никакой одежды, зато тело было покрыто какими-то знаками, нарисованными красной краской. За малышом выбежала такая же грязная, обросшая женщина, завернутая в полинявшую шкуру непонятного происхождения.

Мать выглядела как опустившаяся алкоголичка, но все же сохраняла все человеческие черты. В отличие от нее, ребенок был похож скорее на звереныша, нежели на человека. У малыша явно был виден низкий лоб с выдающимися надбровными дугами, лицо покрывала темная шерсть, а двигался он, как обезьянка, то и дело опускаясь на четвереньки.

– Не стреляйте, – предупредил ученый. – Самки этого племени не опасны. Ни разу ни на кого не нападали.

– Это они при вас не нападали, – Грищенко не стал опускать автомат. – Лучше перестраховаться.

– Но раз они здесь, значит, и мужчины где-то рядом?

– У морлоков женщина – не человек, а низшее существо. Они просто оставили здесь эту самку и ее дочь. Мужчинам безразлично, выживут эти двое или нет. Если помрут – потом, может, съедят по возвращении.

– Но почему эта девочка выглядит как животное? – удивился Андрей.

– Причина в деградации, о которой я вам рассказывал. Если взрослые просто опустились и потеряли ряд навыков, то у детей, рожденных здесь, уже наблюдаются антропологические изменения. У них другое строение черепа, скелета и полностью отсутствует способность к речи, – объяснил Радий Иванов. – Интересно посмотреть, что произойдет с ними через поколение? Наверное, хвост вырастет и начнут по деревьям скакать.

Оборванка тем временем, подвывая, прижала к себе ребенка и испуганно смотрела на вооруженных людей. Потом бросилась обратно в кусты – слышно было, как она ломится сквозь ветви.

– Ладно, идем дальше, – сказал капитан, когда удаляющийся шум затих. – Ушло мурло и мурленка с собой забрало.

Они пошли дальше, приближаясь к окраине поселка, если такой термин здесь был уместен: тайга давно уже подмяла под себя человеческие постройки и медленно стирала границу бывшей цивилизации. Миновав ржавую кабину допотопного ЗИЛа, шедший первым капитан остановился, подняв палец.

– Тс-с… – прошипел он.

Гумилев прислушался. Поскрипывали на ветру сосны, где-то довольно далеко грохотал отставший от крыши лист шифера…

– Ах ты гад! – крикнул Грищенко. Гумилев выхватил пистолет, сам удивляясь своей быстроте, а капитан уже стрелял короткими очередями по два патрона в ветхий дощатый сарайчик, к которому и привалилась древняя кабина. Гнилые доски разлетались в стороны, а потом стена рухнула наружу, и вместе с ней вывалился морлок. Мертвый.

Капитан сделал к нему шаг и выпустил еще пару пуль в голову – для верности. Морлок дернулся и затих, оплывая кровью. Рядом с ним валялось копье.

– Подстерегал, гадина, – объяснил Грищенко.

– Как поняли, что он там сидит?

– Сопел. И бормотал что-то себе под нос.

– Может, он просто так там сидел, – вставил младший научный сотрудник.

– Может, и сидел, – согласился капитан. – А вот если бы он выскочил и вам – а вы крайним идете – в спину копье воткнул?

Иванов ничего не ответил. Андрей посмотрел на бессильно распластавшееся тело морлока, на большущую лапу и вспомнил морду Рыжика. «Картофка. Хорофо! Нрафится!»… Зверь разговаривает, а одичавшие люди едят друг друга. Кто из них имеет большее право называться человеком?

– Идемте дальше, только внимательнее, – велел капитан. – Где один, там и другой, по Кавказу знаю.

Около двух часов они шли по тайге. Вокруг снова не было никаких следов цивилизации, не было и признаков того, что здесь недавно прошла спецгруппа. Грищенко несколько раз пытался связаться со своими, но безуспешно.

– Я же говорил – со связью здесь странные вещи творятся, – прокомментировал младший научный сотрудник.

– А как вы между собой общаетесь?

– А мы далеко не ходим, – коротко ответил Иванов.

После короткого привала, на котором было съедено по упаковке сублимированной ветчины с хлебом и выпито по нескольку глотков кедровой, впереди пошел Иванов. Гумилев шагал следом, глядя на камуфлированную спину ученого, и думал – что, если этим же путем совсем недавно шла Ева? Или ее… или ее тащили… Воображение тут же услужливо предоставило картинку: полуобнаженную Еву, привязанную за руки и за ноги, тащат на палке двое морлоков.

Андрей потряс головой, прогоняя страшное видение, и едва успел остановиться, потому что шедший перед ним Иванов с воплем провалился под землю.

Они с капитаном встали на колени, вглядываясь в разверзшуюся яму. Трухлявые бревна, скрепленные толстыми скобами, были проломлены, а где-то внизу копошился Иванов, перемежая стоны с руганью, не вполне достойной младшего научного сотрудника.

– Что у вас там? Целы? – крикнул Грищенко.

– Цел… Нога вот только… – отозвался Иванов.

– Угораздило же вас… – с досадой сказал Грищенко. – Давайте спускаться, Андрей Львович. Посмотрим, что там за погреб, оценим потери, да и будем вытаскивать.

Это и в самом деле оказался погреб – с бревенчатыми стенами, поросшими белесыми грибами и плесенью, с грубо сколоченными полками и даже подобием лежанки, на которой валялись сгнившие тряпки. Пока капитан возился с Ивановым, осматривая поврежденную ногу, Андрей исследовал помещение.

На полках стояли проржавевшие консервные банки без этикеток. Он заглянул под лежанку и обнаружил там продолговатый ящик, с виду цинковый. Вытащил, откинул крышку, посветил фонариком. В ящике лежали связанные бечевкой толстые пачки советских денег довоенного образца, автомат ППШ, несколько круглых дисков к нему, две длинных винтовки, пара ребристых гранат.

– Капитан, посмотрите! – позвал он. Грищенко сунулся через плечо, хмыкнул:

– Ого! Наверное, старый схрон.

– Чей бы это?

– Мало ли чей. Может, японские шпионы делали, может, наши уголовнички… Тут и до, и после войны кого только не шастало. Вон, до сих пор, видали, что творится?

– И куда это все?

– Да засуньте обратно, пускай гниет. Не в музей же. У нас к тому же хватает проблем – доцент ногу сломал.

– Я не доцент! – откликнулся Иванов. – Я младший научный сотрудник.

С грехом пополам они выволокли стонавшего «доцента» наверх, где Грищенко смастерил ему шину из березки и сделал укол обезболивающего.

– Что будем делать? – спросил Гумилев. – Скоро стемнеет.

– Заночуем. Все равно не успеем до света дойти, с грузом-то… Может, наши на связь выйдут.

– Страшновато, – признался Гумилев.

– А что поделать? Давайте-ка дров насобираем, костер разложим. И теплее, и светлее, и горячего поедим.

Пока они занимались костром, в самом деле стало почти темно. Заморосил дождик, вокруг назойливо зудели комары, но их отгоняли прицепленные к курткам электронные японские пугалки.

Поужинав и еще раз безуспешно попытавшись связаться с группой, решили дежурить по очереди, по три часа. Иванов потребовал, чтобы и его включили в дежурные, но капитан велел ему спать, а сам вызвался стеречь первым. Андрей согласился и тут же уснул, прислонившись к стволу дерева.

…Проснулся он от того, что Грищенко тряс его за плечо.

– Ш-ш-ш! – прошипел капитан. – Кто-то вокруг ходит.

Андрей тут же вынул пистолет и прислушался.

Тайга жила своей ночной жизнью: скрипы, шорохи… Ничего особенного Гумилев не слышал, но полагался на острый слух капитана – уловил же тот сопение морлока в сарайчике… Хотя нет – вот неподалеку треснула сломанная ветка.

– Кто там ходит? – вполголоса окликнул Грищенко. – А ну, обзовись! А то стрелять буду!

Тот, кто стоял в темноте, не ответил. Снова чуть слышно хрустнула ветка.

– А, гадина, – сказал капитан и дал короткую очередь в том направлении. И сразу же вокруг заухало, загоготало; в нечленораздельных воплях прорывались вроде бы различимые слова, Андрей точно услышал «чужой» и «убить». Прижавшись к стволу, он принялся палить в темноту. То же делали Грищенко и проснувшийся Иванов. Когда патроны в обойме кончились, Гумилев схватил длинную головню из костра и бросился туда, где, как ему казалось, находился найденный ими погреб.

– Куда?! Стой, дурак! – заорал вслед капитан, но Андрей не слушал.

Он не ошибся, выбрав направление. Соскользнул в погреб, кинулся в угол, к лежанке. Нашарил под ней цинковый ящик, выволок, обламывая ногти, откинул крышку, ощупью нашарил гранаты. Сколько им лет?! Вдруг там что-то проржавело? Но рассуждать было некогда – он выкарабкался наверх и побежал к свету костра, надеясь, что не попадет под огонь своих. Вокруг по-прежнему ухало и верещало. На ходу Гумилев выдрал из гранат кольца – он примерно представлял, как обращаться с подобными вещами – и одну за другой швырнул их в темноту, туда, где вопили громче всего.

И упал ничком, споткнувшись о корневище.

Он закрыл руками голову, ожидая, что на спину кто-то бросится и начнет рвать когтями и зубами. Секунда, другая, третья… Совсем рядом бухнуло, посыпались комья земли, потом бухнуло еще раз, так, что зазвенело в ушах.

И наступила тишина.

Утром они мастерили носилки из двух винтовок и опустошенных рюкзаков. Лежать на них было нельзя, зато сидеть – вполне.

Остаток ночи прошел спокойно. Они не спали – сидели у костра, потягивая каждый из своей фляжки. Пару раз стрельнули для острастки на шум, но никто их более не тревожил. Когда немного рассвело, пошли посмотреть на следы ночной битвы.

Две небольшие воронки располагались в паре метров друг от друга. Земля и опавшие листья были забрызганы кровью, валялась оторванная челюсть с клочком грязной бороды. Трупов не было.

– Обгадились, мурло, – удовлетворенно произнес капитан.

– Крови много, – сказал Гумилев. – А трупов нет.

– Могли с собой уволочь. Это ж еда.

Вероятнее всего, так и было.

Усадив Иванова на импровизированные носилки, они отправились в сторону «Алых зорь». Но не успели пройти и ста метров, как впереди вновь послышались голоса. Навстречу вышли несколько мужчин в спецназовском камуфляже. Они тоже несли два тела на носилках, сделанных из веток и курток.

– Здравия желаю, товарищ подполковник! – с облегчением сказал Грищенко, вешая на плечо автомат. Гумилев, не в силах двинуться, смотрел на носилки. Мертвые?! Неужели… нет, вроде бы это мужчины, не Ева, нет, конечно же, не Ева…

От группы отделился человек и подошел к ним.

– Привет, Грищенко, – сказал он. Протянул Андрею широкую ладонь. – Подполковник Косарев. А вы, верно, Андрей Львович Гумилев?

– Так точно, – ответил Гумилев, пожимая руку.

– Можно идти назад. Ничем не могу вас порадовать – мы обыскали несколько зон, граничащих с «Алыми зорями», но никаких следов вашей супруги не нашли.

– А это? Что с ними случилось? – Гумилев кивнул на носилки.

– Группа из двух человек пошла в сторону места, которое ученые называют Комариной пустошью. Внезапно связь с ними прервалась, я отправил людей проверить, что случилось. Витя… старший лейтенант Хохлов был уже мертв, когда мы его нашли. Судя по состоянию тела – острая кровопотеря, но вокруг не было ни капли крови. Как будто вампир его загрыз, честное слово! Сколько живу, такого не видел. Идемте, сами глянете.

Гумилев послушно, как сомнамбула, пошел за подполковником к носилкам. Косарев приподнял куртку, накрывавшую погибшего парня, и показал крупные бескровные проколы на шее и разорванный чем-то острым камуфляж, как будто тело несчастного искололи штыком.

– А второй?

– Он жив, но в коме. Надеюсь, успеем спасти. Но у него то же самое. Поэтому давайте поскорее двигаться. Там сзади еще небольшая группа, они нас догонят. А это вы здесь ночью воевали? Мы слышали взрывы.

– Мы, – сказал капитан и вкратце объяснил, что произошло.

– Удачно выкрутились, – покачал головой Косарев. – А мы-то вас вызывали постоянно – и ничего.

– То же самое, товарищ подполковник. Мертвая зона какаято…

– Давайте-ка скорее отсюда убираться, – повторил Косарев и тревожно огляделся по сторонам.

Шрифт
Размер букв
А
А
Яркость и контраст
Темнее
Светлее
По умолчанию

Мои закладки

Нет сохранённых закладок

Цитаты

Нет сохранённых цитат
Aa Книги Оглавление Энциклопедия Закладки Цитаты

Сообщить об ошибке в тексте книги

Миллиардер. Ледовая ловушка Елена Кондратьева Ледовая ловушка